В записке
рекомендовалось облачиться в простые, но вместе с тем изысканные одежды и не
пользоваться духами. «Браски {Анджело Браски, кардинал, избран папой в 1775
г. под именем Пия VI. Умер в 1799 г. во Франции, куда был отправлен после
захвата Рима французскими войсками.}, — писал кардинал, — так же, как и
Генрих IV, предпочитает, чтобы каждая вещь пахла так, как ей надлежит
пахнуть. Он терпеть не может ничего искусственного и обожает Природу,
поэтому я советую вам воздержаться даже от биде».
Выполнив в точности все указания, к десяти часам я была во дворце
кардинала. Пий ждал нас в Ватикане.
— Святой отец, — поклонился Бернис, представляя меня, — это та самая
юная француженка, которую вы желали увидеть. Она необыкновенно польщена
высокой честью, оказанной ей, обещает безусловное свое послушание и готова
исполнить все, что потребует от нее его святейшество.
— И она не будет жалеть о своей услужливости, — сказал Браски. — Но
прежде чем приступить к непристойностям, ради коих мы собрались, я хотел бы
побеседовать с ней наедине. Ступайте, кардинал, и передайте прислуге, чтобы
на сегодня для всех были закрыты наши двери.
Бернис удалился, и его святейшество взял меня за руку и повел через
бесчисленные апартаменты, пока мы не дошли до дальней комнаты, обставленной
с какой-то женственной роскошью, не лишенной, правда, пошлого налета религии
и благопристойности, но в целом в ней было все, что требуется самому
взыскательному распутнику, и все было здесь перемешано и выдержано в самом
изысканном вкусе: рядом с застывшей в экстазе Терезой скорчилась Мессалина с
искаженным от мерзкой страсти лицом, чуть ниже висел образ Христа, а в углу
в красноречивой позе присела Леда…
— Располагайтесь, — сказал мне Браски. — В этом уголке отдохновения я
забываю времена и расстояния и, встречая порок, когда он появляется в таких
соблазнительных формах, как у вас, я позволяю ему принимать добродетельный
облик.
— О, бесстыдный обманщик, — начала я, дерзко обращаясь к старому
деспоту, — вы настолько привыкли обманывать других, что пытаетесь даже
обмануть самого себя. Какого дьявола нужен весь этот лепет насчет
добродетели, если вы привели меня сюда с единственной целью запятнать себя
грехом?
— Я не из тех, кого можно запятнать, милая девочка, — снисходительно
ответил папа. — Меня надежно оберегают добродетели Предвечного, ибо я
последователь учеников божьих, а не человек, хотя порой и снисхожу к
человеческим слабостям.
Уняв приступ невольного хохота, я заговорила:
— Прекратите эти выспренные речи, досточтимый епископ Рима! Не
забывайте, что вы разговариваете с женщиной, достаточно умной, чтобы видеть
вас насквозь. Посмотрим, какова будет ваша мощь и ваши претензии, когда вас
сместят с этого поста.
— Меня надежно оберегают добродетели Предвечного, ибо я
последователь учеников божьих, а не человек, хотя порой и снисхожу к
человеческим слабостям.
Уняв приступ невольного хохота, я заговорила:
— Прекратите эти выспренные речи, досточтимый епископ Рима! Не
забывайте, что вы разговариваете с женщиной, достаточно умной, чтобы видеть
вас насквозь. Посмотрим, какова будет ваша мощь и ваши претензии, когда вас
сместят с этого поста.
В Галилее, дорогой Браски, появляется религия, основанная на трех
принципах: равенство, бедность и ненависть к богатым. Эта священная доктрина
гласит, что богатому так же трудно попасть в царствие божие, как верблюду
пройти через игольное ушко, что богатый осужден уже потому, что он, богат.
Приверженцам этого культа запрещается даже делать запасы пищи и
предписывается отказываться от всего, что они имеют. Их учитель Иисус
выражается коротко и ясно:
«Сын Божий пришел не для того, чтобы ему служили, но для того, чтобы
служить самому… Те, кто ныне первые, будут последними… Кто возвышается,
будет унижен, а кто унижается, будет возвышен {Удивительно, что якобинцы в
годы Французской революции стремились уничтожить алтари Бога, который
говорил их языком. Но еще удивительнее то, что те, кто ненавидели и
стремились уничтожить якобинцев, действовали от имени Бога который рассуждал
так же, как якобинцы. Если это не верх человеческой глупости, тогда уж и не
знаю, где его искать. (Прим. автора)}. Первые апостолы этой религии
зарабатывали хлеб насущный в поте лица своего. Не так ли, дорогой Браски?
— Все верно, — сдержанно отозвался он.
— Тогда я хотела бы знать, какая связь существует между этими
первоначальными установлениями и огромными богатствами, которые вы накопили
здесь, в Италии. Что сделало вас обладателем этих несметных богатств:
Евангелие или мошенничество ваших предшественников? Бедняга! Неужели вы все
еще думаете, что можно обмануть нас?
— Вы — атеистка, но по крайней мере имейте уважение к потомку Святого
Петра.
— Да какой вы потомок? Святой Петр никогда не бывал в Риме. В самом
начале и еще долгие годы Церковь не имела епископов, они появились только в
конце второго столетия нашей эры; так как же вы осмеливаетесь утверждать,
что Петр был в Риме в то время, когда он писал свои послания из Вавилона?
{Петр христиан — это то же самое, что Аннах, Гермес и Янус древних жителей
земли, то есть человек, наделенный даром открывать двери в мир блаженства.
На языке финикийцев и евреев слово «peter» означает «открывать», и, играя
этими словами, Иисус говорит Петру: «Раз ты Петр, ты будешь открывать ворота
в царствие Божие», а затем берет это слово только в значении
древневосточного термина «керна», что значит «строительный камень», и
говорит так: «Ты — Петр, и на этой скале я построю мою церковь».