Разгром

Остекленелые глаза с ужасом смотрели на новый день;
губы слиплись; изо ртов исходило зловонное дыхание; все покорялись
однообразному течению бесконечных свинцовых, тошнотворных дней, которые
заканчивались агонией; а если этим несчастным калекам суждено выжить, —
может быть, через два или три месяца они кое-как выберутся из беды, оставив
здесь руку или ногу.
После нескольких часов отдыха Бурош начал осмотр, остановился перед
барабанщиком Бастианом и пошел дальше, чуть заметно пожав плечами. Ничем не
поможешь! Но барабанщик открыл глаза и, словно воскреснув, пристально следил
за сержантом, которому явилась счастливая мысль принести сюда кепи, полное
золота, и взглянуть, нет ли среди раненых кой-кого из его солдат. Он нашел
двоих и дал каждому по двадцати франков. Пришли и другие сержанты; на солому
дождем посыпалось золото. Бастиан с трудом приподнялся и протянул дрожащие
руки:
— Мне! Мне!
Сержант хотел пройти мимо, как прошел Бурош. К чему? Но, движимый
состраданием, добряк, не считая, бросил несколько монет в холодеющие руки
Бастиана.
— Мне! Мне!
Бастиан опять откинулся назад. Он старался поймать ускользавшее золото,
долго нащупывал его цепенеющими пальцами. И умер.
— Спокойной ночи! Скончался, парень! — сказал сосед, маленький черный
зуав. — Досадно! Как раз, когда было чем заплатить за винцо!
У зуава нога была в лубках. Но он все-таки ухитрился привстать, пополз
на локтях и коленях, дотащился до умершего, загреб все монеты, обшарил руки,
обшарил складки шинели. Вернувшись на свое место и заметив, что на него
смотрят, он только сказал:
— Не пропадать же им зря, правда?
Морис задыхался в этом воздухе, насыщенном человеческим страданием; он
поспешил уйти и потащил за собой Жана. Проходя под навесом, где
производились операции, они снова увидели Буроша; врач был вне себя оттого,
что не смог достать хлороформа, но решил все-таки отрезать ногу несчастному
двадцатилетнему солдату. Морис и Жан убежали, чтобы не слышать воплей.
Делагерш как раз возвращался домой. Он знаками позвал их и крикнул:
— Скорей! Скорей! Идите наверх!.. Позавтракаем! Кухарка раздобыла
молока! Право, это очень кстати, давно пора выпить чего-нибудь горячего!
Как он ни старался, ему не удавалось скрыть радость, ликование. Он
понизил голос и, сияя, прибавил:
— Ну, на этот раз кончено! Генерал де Вимофен поехал подписывать
капитуляцию!
О! Какое облегчение! Его фабрика спасена, чудовищный кошмар рассеялся,
опять начинается жизнь, пусть мучительная, но жизнь, все-таки жизнь! Пробило
девять часов. На улицах стало чуть меньше народу. Роза прибежала в этот
квартал за хлебом к своей тетке-булочнице и рассказала Делагершу, что
произошло утром в префектуре. Уже в восемь часов генерал де Вимпфен вновь
созвал военный совет из тридцати с лишним генералов и сообщил им результаты
переговоров, рассказал о своих бесплодных усилиях, о жестких требованиях
победителя.

У генерала дрожали руки, от волнения глаза наполнились слезами.
Он еще говорил, как вдруг от имени генерала фон Мольтке явился парламентер —
полковник прусского генерального штаба — и напомнил, что, если к десяти
часам они не примут решения, по городу Седану снова откроют огонь. Перед
лицом страшной неизбежности совет мог только уполномочить генерала де
Вимпфена снова отправиться в замок Бельвю и принять все условия. Генерал,
наверно, уже прибыл туда; вся французская армия с оружием и обозами сдается
в плен.
Роза рассказала во всех подробностях о небывалом волнении, вызванном в
городе этим известием. В префектуре она видела, как офицеры срывали с себя
погоны и плакали, точно дети. На мосту кирасиры бросали свои сабли в Маас;
прошел целый полк, и каждый солдат, кидая саблю, смотрел, как вода
всплескивает и затихает. На улицах солдаты хватали винтовки за дуло и
разбивали приклады об стены; артиллеристы вынимали из митральез механизмы и
бросали их в сточные канавы. Некоторые сжигали или зарывали знамена в землю.
На площади Тюренна старый сержант влез на тумбу и, словно в припадке
внезапного помешательства, ссылал начальников бранью, называл их трусами.
Другие, казалось, отупели и молча проливали слезы. Но, надо сознаться,
многие, большинство, сияли от радости: весь их облик выражал восхищение.
Конец страданию! Они — пленники, они больше не воюют! Столько дней
приходилось шагать, голодать! Да и к чему сражаться, раз немцы сильней? Если
начальники их предали, наплевать! По крайней мере все кончено! Так приятно
подумать, что снова можно есть белый хлеб и спать в постели!
Делагерш вошел с Морисом и Жаном в столовую, но его окликнула мать:
— Иди сюда! Полковник очень плох!
Де Винейль, открыв глаза, задыхаясь, бредил:
— Все равно! Если пруссаки отрежут нас от Мезьера… Вот они обходят
Фализетский лес, другие поднимаются вдоль ручья по долине Живонны… Позади
граница, и мы перемахнем туда, но сначала перебьем как можно больше
немцев… Вчера я это и предлагал…
Но тут его горящий взгляд упал на Делагерша. Полковник узнал
фабриканта, казалось, пришел в себя, очнулся от забытья и галлюцинаций и,
вернувшись к страшной действительности, в третий раз спросил:
— Кончено? Правда?
Фабрикант не мог сдержать своей радости.
— Да, да, слава богу! Все кончено!.. Сейчас капитуляция, наверно, уже
подписана!
Полковник порывисто встал, хотя его нога была забинтована; он схватил
свою шлагу, лежавшую на стуле, и хотел ее переломить. Но его руки дрожали;
клинок выскользнул.
— Осторожней! Он порежется! — крикнул Делагерш. — Это опасно! Отбери у
него!
Шпагу схватила старуха Делагерш. Она видела отчаяние полковника и,
вместо того чтобы спрятать шпагу, как советовал сын, переломила ее сухим
ударом о колено с неожиданной силой, не предполагая сама, что ее слабые руки
способны на это.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179