Воронья стража

Воронья стража

Автор: Владимир Свержин

Жанр: Фантастика

Год: 2004 год

,,

Владимир Свержин. Воронья стража

Институт экспериментальной истории — 8

Пролог

Первый тур Марлезонского балета!

Распорядитель танцев

Норд?норд?ост, упорный, как английский бульдог, впившийся в хозяйский ростбиф, дул третьи сутки кряду, мешая «Дерзновению» устремиться к берегам Альбиона. То ли Господь в столь наглядной форме пытался высказать неудовольствие планами нашего бравого капитана, то ли судьба, самая хитроумная из всех игроков, еще намеревалась высветить один?другой туз из рукава, внося оживление в и без того опасную забаву. Как бы то ни было, отчаявшись маневрировать галсами против ветра, Уолтер Рейли отдал приказ лечь в дрейф, дожидаясь милости от природы. Между тем ветер дул, не сбавляя силы. Зеленые волны Атлантики, точно слепцы, лишенные поводыря, с грохотом бились лбами о крутой борт фрегата, горькими слезами опадая по просмоленным доскам, тысячами мельчайших капель взлетая к окнам кормовой надстройки, точно норовя подслушать беседу хозяина корабля и его «сановного пленника».

В этой неспешной, лишенной светских условностей беседе коротались долгие тоскливые часы ожидания, бесившие моего отчаянного соратника по реймской авантюре. Слушая мои признания в том, что я не Генрих Наваррский, а лишь его брат?близнец Шарль, корсар ее величества согласно кивал, но, похоже, веры моим речам у него не было. Впрочем, насколько я мог узнать сэра Уолтера, он вообще не был склонен верить во что бы то ни было. В отличие от моего дорогого «братца», решившего не смущать и без того обалдевших от чехарды с королями французов, он лишь пожимал плечами, не потрудившись выказать хотя бы дежурное удивление. Куда как более его заинтересовала весть о странной, я бы даже сказал, необычайной гибели последнего Валуа во дворе церкви в Пайене.

Дьявол побери! Просто аж обидно!

— Так, значит, Генрих III мертв? — задумчиво поглаживая удивленно вскинутую бровь, переспросил Рейли.

— О да, — разглядывая колеблющуюся от качки кроваво?алую поверхность бордосского вина в серебряном кубке, кивнул я.

— Уолли! Там же ж такое было! — поспешил оживить мое скудное «о да» красноречивый Лис, дорвавшийся наконец до напитков более серьезных, чем составляющие гордость Франции плоды виноградной лозы. — Жмуры из стен повылазили, все в железе, главный вообще с флагом. Кипеж поднялся, как на базаре, когда карманника лупят. В общем, подымите мне веки, отведите мне руки. Ну, король, понятное дело, молиться передумал, дернулся было к двери, но тут пуля просвистела — и ага!

— Что «ага»? — удивленно переспросил гостеприимный хозяин, списывая языковые вольности моего адъютанта на выкрутасы хваленого французского велеречия.

— Тю ты странный! — Шевалье д'Орбиньяк постучал себя пальцем по лбу. — «Ага» в данном контексте означает гаплык. Напрочь и навзничь. Наповал, одним словом!

— Тогда выходит, — неспешно проговорил Рейли, вычленяя главное из кружевной вязи Лисовских словес, — корона Франции принадлежит вам. — Он ухватил себя за ус и начал задумчиво пощипывать его, точно норовя выдернуть дюжину?другую волосков. — То есть не вам, а вашему брату. Ну да все едино.

— И вовсе не едино… — попы тлея восстановить историческую справедливость я, но пафос моего протеста был смазан самым бесцеремонным образом.

— Сэр! — В капитанскую каюту, едва постучавшись, ворвался помощник вахтенного офицера с абордажной саблей наголо. — На горизонте вымпелы — четыре испанца!

Задумчивый взгляд корсара блеснул сталью, точно кто?то стремительно выхватил шпагу из разукрашенных блестящей мишурой ножен.

— Что за корабли? — теряя интерес к злокозненной судьбе французского трона, проговорил он, неспешно поднимаясь с места.

— Пока не видно, сэр! — отчеканил гонец, внезапно становясь во фрунт от хлесткого, будто удар бичом, вопроса молодого капитана.

И то сказать, посыльный был примерно раза в полтора старше Рейли и, по всему видать, куда опытнее в морском деле, чем его бравый, но до недавнего времени вполне сухопутный командир. Однако почтение, если не сказать трепет, который этот старый пасынок узких морей испытывал перед Уолтером, казалось, отнюдь не было заурядным проявлением субординации. Прикажи сейчас Рейли прыгнуть за борт, и ничего не смогло бы остановить этого обветренного всеми возможными ветрами морехода.

— Что ж, идем взглянем, кого там черти прислали. И спрячь саблю! Еще никому не удавалось взять на абордаж четыре корабля одновременно! Прошу извинить меня, господа. — В единый миг становясь из грубого вояки насмешливо?изысканным вельможей, он развел руками. — Я вынужден вас оставить. Сами понимаете, необходимо подготовить достойный прием гостям.

Не было его минут десять. Быть может, меньше. Минуты напряженного ожидания тянутся долго. Когда же он вновь появился в дверях капитанской каюты, на долю секунды обгоняя грохот собственных шагов, в нем не было уже ничего от того светского повесы, который не так давно коротал время, развлекая себя и нас непринужденной беседой.

— Ваше величество!.. О, проклятие, мессир! — с порога выпалил он, смеривая нас быстрым взглядом. — Да и вы, месье Рейнар, вы же выросли в Наварре, стало быть, владеете испанским языком.

— Ну дак ясен пень! — с неподдельным аристократизмом прирожденного идальго гордо изрек Лис. — Мучачо бесами мучась! Нам ли не знать!

— Вот и прекрасно.

— Насколько я могу понять по вашему возбужденному состоянию, наше положение весьма незавидно, — начал я.

— Возможно, сир, вполне возможно, — нетерпеливо постукивая носком сапога по ковру, устилавшему пол каюты, хищно ухмыльнулся Рейли, — Об этом мы узнаем после драки.

Дверь нашего обиталища отворилась с печальным скрипом, и в нее, кряхтя от натуги, протиснулись уолтеровские головорезы в количестве двух весьма примечательных экземпляров. Сундук, который они волокли, судя по вычеканенному на крышке гербу рода де Силва, вероятнее всего, достался Уолтеру по наследству от прежнего хозяина «Дерзновения». Вместе с кораблем.

— Надеюсь, монсеньор принц, — корсар склонился в глумливо куртуазном поклоне, — ваше высочество не откажет в любезности поучаствовать в небольшом, но весьма увлекательном маскараде. Для вас, шевалье, в нем тоже найдется роль.

— «Ну все!» — раздался на канале связи страдальческий голос Лиса.

— «Так я и знал! Опять старушка мать не прижмет к груди героя. Опять маскарады, увеселения, танцы до упаду, фейерверки с неминуемым разрушением исторических памятников. Па всякий случай предупреждаю, Вальдар. Если хочешь, запишу тебе на бумажке и зашью в подкладку: ты не Шарль Бурбон, герцог де Бомон, брат?близнец Генриха Наваррского, ты сотрудник Института Экспериментальной Истории и наша миссия в этом мире, как я думал три дня назад, уже закончена. Честно говоря, я был бы рад и дальше упорствовать в этом заблуждении».

Я метнул на Рейнара укоризненный взгляд. Конечно, прошлогодние злоключения: взрыв в Лувре, моя контузия, повлекшая потерю памяти и невольное самозванство, подбросившее в колоду политических карт Европы еще одного короля, были непростым испытанием для нас обоих. Но все это уже позади, и теперь я не менее своего друга желал возвращения к родному очагу. Не моя вина, что вместо люгера[1], который должен был подобрать нас в море и доставить к месту камеры перехода, нам попался рыскающий в поисках добычи королевский корсар.

Вернее, это мы попались. Причем весьма основательно.

— Ну, Капитан, какие будут предложения? — участливо осведомился Лис. — Будем плясать гопака или скажемся больными?

— В споре между испанским фейерверком и английским маскарадом мне, честно говоря, ближе англичане, — вздохнул я, предчувствуя, что веселиться на этом празднике будут далеко не все.

— Почему?то я так и подумал, — подытожил д'Орбиньяк, — Тогда самое время примерить маски.

Глава 1

Если Господь не хранит стены — напрасно бодрствует стража.

Псалом 126

Экипировка была закончена, и Рейли, критически оценив результат, довольно прищелкнул пальцами:

— Как говорят у вас, французов, «Э вуаля!». Вы прирожденный испанский гранд! Вот только бы волосы подкрасить.

— Средство «Титаник»! Радикально черный цвет! — ни с того ни с сего завопил на канале связи ехидный Лис. — Ее смывается ни водой, ни керосином!

Я невольно поморщился. Мне с трудом удалось отстоять суверенное право не надевать розовые чулки к пурпурным панталонам с нежно?зеленым камзолом, расшитым золоченым шелковым шнуром. И хотя полученный в результате краткой, но бурной перепалки костюм, на мой взгляд, все равно выглядел вызывающим, точно брачное оперение попугая ара, но тут уж делать нечего — время диктует моду. Как утверждает Коко Шанель: «Первыми модниками были портновские болваны. За ними все остальные». С тех пор как правоверные гугеноты, чванясь нарочитой скромностью, взяли за правило носить одежду черного и белого цветов, добрые католики, в отместку им, разрядились в пух и прах, заставляя молча давиться от зависти тропических птиц. Мой костюм был выдержан в красных тонах. Хвала Всевышнему, в темно?красных. Тоже не абы что, но все же не такой шок для взыскательного английского вкуса.

— Превосходно! — Уолтер поправил серебряную, покрытую финифтью[2] пряжку, скреплявшую брабантские кружева на моем левом манжете. — А теперь запомните: вы посланец его треклятой светлости дона Фернандо Альвареса де Толедо, герцога Альбы. Ринарио — ваш адъютант, а я — капитан «Святого Януария». Неделю назад мы вышли из Антверпена.

— Простите, капитан чего? — переспросил я.

— «Святого Януария», — отмахнулся Рейли, подтверждая, что я не ослышался. — Думаю, что это названия испанцам будет прочитать куда проще. Да и приятнее. Пусть напоследок потешатся. Но к дьяволам слова! У нас нет ни одной лишней минуты! Идемте! Я все объясню по дороге.

Палуба «Дерзновения» была почти пуста. Несколько человек без суеты копошились у трапа, свисавшего за борт корабля. Еще шестеро матросов, судя по костюмам, также участвующих в маскараде, стоя у фальшборта, активно размахивали шляпами, старательно «радуясь» приближению «земляков». Я огляделся, пытаясь лучше представить себе то, что нам предстоит совершить. Выскобленная до белизны палуба неспешно качалась под ногами, вздымаясь вверх и опускаясь вниз, точно грудь мирно спящего человека. Вымпел со львами и башнями, длиною, пожалуй, превосходящий грот?мачту, над которой он развевался, испуганно хлопал на ветру, норовя улететь подальше от притаившегося врага. Деревянные ступени трапа, кажется, именуемые выбленками, тревожно стучали о борт, точно зубы странника, продрогшего на морозе.

— Все готово, сэр! — отрапортовал рослый детина в накинутом на плечи испанском камзоле и холщовых матросских штанах. Судя по серебряной дудке на груди, боцман. Бархатное произведение портновского искусства, сшитое где?нибудь в Мадриде, было ему до смешного мало.

Судя по серебряной дудке на груди, боцман. Бархатное произведение портновского искусства, сшитое где?нибудь в Мадриде, было ему до смешного мало. А главное, никак не гармонировало с парусиновыми штанами — предками современных джинсов[3]. Да и вряд ли он собирался долго таскать эту расфуфыренную одежку. Я собрался было съязвить, глядя на этот нелепый наряд, но, вовремя вспомнив, что хозяин камзола, должно быть, составил меню каким?нибудь местным селедкам, сдержался.

— Экий красавец! — пробормотал Рейли, бросая на испанский флагман взгляд, каким одаривает добрую хозяйку кот в минуту, когда та несет ему подрумяненную баварскую сосиску. — Чувствую, он будет моим.

— «Мама, купи мне такой!» — не замедлил прокомментировать Лис. — «Я буду хорошо себя вести. Целую неделю! Может быть».

Признаться, я не разделял радостного возбуждения соратников. Сорокапушечный галеон и три пинасы[4], по десятку стволов на каждом, — пожалуй, слишком крупный кусок для «Дерзновения». И хотя план, изложенный Рейли по дороге с юта[5] на палубу, не был лишен элегантности, в случае провала лучшее, что могло нас ждать, — это смерть в бою.

— Поспешим, судари мои! — с затаенным восторгом крикнул почуявший близкую добычу ловец удачи. — Гости наверняка заждались!

— «Но Наверняк так и не пришел…» — прочувствованно закончил Лис его мысль. — «Капитан, если шо, мы коренные испанцы, сами не местные, отстали от корабля. Вас использовали буквально под дулом пистолета».

Между тем Рейли ловко перемахнул через фальшборт и, весело насвистывая залихватский мотивчик, начал спускаться вниз, туда, где, резво прыгая с волны на волну, поджидал нас капитанский баркас. Я вздохнул, поправил перевязь шпаги и обреченно последовал за королевским корсаром.

Весла тихо входили в воду, практически не вырывая клочьев пены из могучей спины легендарного Моря Мрака, перекатывавшего под отблескивающей кожей воды свои могучие мускулы.

— Хорошо гребут, — удовлетворенно глядя на матросов, проговорил Рейли. — Одно слово — зееландцы[6]! Наши так не умеют.

Я знал, что изрядная часть экипажа «Дерзновения» набрана Уолтером из вчерашних гёзов[7], яростных сторонников Вильгельма Оранского, или Вильгельма Молчаливого, как именовали его сами голландцы. Но сейчас мне было не до их мастерства, хотя, спору нет, проводившие на воде примерно такую же часть жизни, как и на суше, уроженцы Зееланда могли дать десять очков вперед как в гребле, так и в хождении под парусом.

Я бросил тоскливый взгляд на «Дерзновение», покачивающееся за кормой баркаса, ходко сокращавшею расстояние от ряженых испанцев к настоящим. Фрегат казался вымершим.

Впрочем, строго говоря, этот корабль нельзя было именовать фрегатом. До того момента, как по приказу Кольбера — министра финансов при дворе короля Людовика XIV, внука моего «дорогого братца», был спущен на воду первый истинный фрегат, оставалось еще лет девяносто. Но с тех пор, как в середине века вышло из употребления словечко «каракка», определявшее этот тип судов, их именовали просто «корабль». По?итальянски — «каравелла», по?голландски «фрегат» — боевой корабль. Но это так, к слову. Назови я сорокаярдовое суденышко, дрейфующее у нас за спиной, каравеллой, фрегатом, да хоть и подводной лодкой, — сути дела это не меняло.

По большей мере успех предстоящего нам предприятия зависел от слаженности действий оставшейся на борту команды.

Артиллерийская дуэль с троекратно превосходящим но силе противником, да еще на такой дистанции, была бы бессмысленна. Попытка довериться парусам — и того хуже. Ветер неминуемо гнал бы нас к испанскому берегу со всеми вытекающими последствиями. Абордаж? Затея, несомненно, славная, но только в приключенческих романах испанцы — никудышные солдаты, которых дюжинами косят храбрые английские пираты. В жизни же, увы, испанская сухопутная армия не знает себе равных. По крайней мере сейчас — в последней четверти шестнадцатого века. Так что, как ни крути, как ни прикладывай, а план Рейли был лучшим из всех возможных в сложившейся обстановке. Но то отнюдь не делало его краше.

Порт испанца был уже совсем близок. Почти полностью съеденные морем шляпки медных гвоздей, покрывавшие днище галеона ниже ватерлинии, недвусмысленно свидетельствовали о том, что «Сан?Антонио», а именно этого страстотерпца избрал в святые покровители галеону истово верующий Филипп II, уже давно покинул родной порт. Клочья же диковинных водорослей, то тут, то там появлявшихся из воды, когда корабль поднимался на волне, наводили на мысль о том, что маленькая эскадра держит путь из колонии в Вест?Индии. Впрочем, откуда еще ей взяться в этих широтах?

— Спустить трап! — раздалась команда с борта галеона, и я, мысленно перекрестившись, шагнул к опускаемой лестнице, возможно, лестнице на эшафот.

Голландцы Уолтера ловко поймали брошенный с корабля трап, стараясь облегчить подъем своему молодому командиру и его гостям.

— Ола! Буэнос диас, сеньорас! — неслось с палубы. — Комо естас?[8].

— Грасиас, мучо буэно![9] — за моей спиной процедил Лис. — А уж какое у вас сейчас «буэно» начнется — это уж буй сигнальный его знает!

Что ни говори, всегда приятно за тридевять земель посреди открытого моря встретить земляков, обменяться новостями, поведать о необычайных приключениях и героических подвигах, совершенных за несусветную уйму миль отсюда. Импульсивные, как все дети Средиземноморья, испанцы, пожалуй, ярчайшее подтверждение этого правила. Не держа и мысли о возможном подвохе, они были искренне рады нам.

Десятки рук тянулись вниз, чтобы помочь взойти гостям на борт. Я невольно поморщился, досадуя на свое участие в предстоящем вероломстве, но… Внезапно в моем мозгу всплыла давняя, полузабытая, впрочем, не так давно возвращенная на прежнее место, история. Корвет британских королевских военно?морских сил «Феникс» и отважный пират, герой Америки и будущий российский адмирал Джон Пол Джонс, старательно изображающий капитана затонувшей французской шхуны. Тогда эта его милая уловка стоила нам потери корабля, а мне лично — дырки в плече. Но сейчас, почувствовав себя в шкуре этого отъявленного проходимца, я отчего?то вдруг пришел в возбужденно?радостное состояние духа. Лицо мое расплылось в улыбке. Но право слово, отчего ж печалиться, встречая друзей посреди безбрежного океана!

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49