За синей рекой

— Мое рождение послужило причиной безумия и смерти моей несчастной матушки… О, мое дитя, бедное мое дитя! Мы никогда не расстанемся с тобою…

— Но тебе придется положить его в колыбельку, — осторожно начала Гиацинта. — Ведь он так крепко спит.

Зиглинда бросила на Гиацинту тревожный взгляд:

— Но ты знаешь, где его колыбелька? Скажи, ты видела ее?..

Они сидели бок о бок, с мертвым ребенком на коленях, и тихо напевали ему каждая свою колыбельную…

А в двух шагах от них, по необъяснимому стечению обстоятельств ими не замеченный, бился не на жизнь, а на смерть пан Борживой.

Густой туман и его ввел в заблуждение. Не успел Борживой оглядеться, как обнаружил себя покинутый всеми, в том числе и верным Гловачем.

Борживой остановился, подбоченился и зычно заревел:

— Эй, Гловач! Гловач!

Ответа не последовало.

«Опять, небось, красотками-феечками соблазнился, бездельник!» Борживой в сердцах плюнул себе под ноги и двинулся вперед.

Туман вокруг него колыхался, густой, как кисель. Борживой едва мог разглядеть тропинку у себя под ногами. Сабля цеплялась за кусты, ноги то и дело задевали какие-то корни.

Сабля цеплялась за кусты, ноги то и дело задевали какие-то корни.

Борживой чувствовал, что удаляется от остальных, но хуже всего было то, что он понятия не имел, куда ему идти.

Туман слегка рассеялся, и Борживой увидел, что непонятно как вышел из болота и оказался в сосновом бору. Он еще несколько раз покричал наугад: «Эй, эй, вы!» — но никто не отозвался.

Борживой сперва быстрым решительным шагом прошелся вперед, затем свернул для чего-то влево и протопал в этом направлении сотню шагов. Никого и ничего. Впрочем, нет — вон там, в кустах, что-то блестит. Ну, если это лютня! Ну, если рядом с этой лютней валяется Гловач в обнимку с какой-нибудь кикиморой!

Борживой нагрянул на куст, но никого там не обнаружил и с досады пнул изо всех сил блестящий круглый предмет. Послышался звон, и тотчас из-за дерева выступил витязь в черном. Его лицо побагровело от гнева, глаза выкатились и налились кровью, на шее напряглись жилы. Выхватив из ножен саблю, он громко закричал хриплым голосом:

— Я — витязь Страхинь Малый, а ты — мой злейший враг! Защищай свою никчемную жизнь — или умрешь на месте!

Борживой обрадованно зарычал и с саблей наголо устремился в бой.

Первое столкновение было ужасным. Сабли высекли искры. Оба противника обменялись огненными взорами и отскочили друг от друга.

— Я — Борживой из Сливиц! — пропыхтел пан Борживой. — Прежде чем я убью тебя, объясни: почему это я — твой злейший враг?

— Ты ударил в мой щит! — прокричал Страхинь.

— Что ты называешь щитом? Эту железку? — издевательски осведомился Борживой. — Она валялась в кустах, и я пнул ее. И не вижу причин стыдиться того, что пнул ее! Я и сейчас бы пнул ее!

— А ты знаешь, что на ней написано? — сипел Страхинь.

— Конечно, нет! Все надписи мне читает Гловач.

— Здесь нет никакого Гловача!

— Разумеется, нет. Поэтому я и говорю, что не читал надписи.

Во время этого разговора они ходили друг против друга по кругу, не опуская сабель и готовясь во всякое мгновение перейти в атаку.

— Там написано, — с ненавистью давил слова Страхинь:

Кто в этот щит ударит ногой,

Тот заплатит своей головой!

— Ты бы его хоть на ветку повесил, — посоветовал Борживой. — Тогда бы не пришлось писать «ногой». Написал бы «рукой» или «головой».

Губы Страхиня безмолвно задвигались. Он замер на месте, видимо, что-то соображая, а потом яростно заорал:

— Ты хочешь все испортить! Эдак получится:

Кто в этот щит постучит головой,

Тот заплатит своей головой!

После чего сделал яростный выпад, целясь Борживою в обширное брюхо. Борживой без особого труда отбил атаку, сделал контр-выпад и погрузил саблю в грудь противника.

Страхинь выпучил угасающие глаза.

— О негодяй! — вскричал он. — Ты меня убил!

На его губах запузырилась розовая пена, и тело, содрогаясь в конвульсиях, упало на землю.

Борживой как ни в чем не бывало извлек свою саблю из трупа и заботливо отер клинок одеждой поверженного врага. Затем уселся под кустом и вновь погрузился в размышления о том, куда мог запропаститься Гловач.

Досада на нерадивого лютниста была столь велика, что Борживой с силой хватил кулаком по щиту, лежавшему рядом. В тот же миг труп Страхиня зашевелился, витязь кое-как поднялся на ноги и браво гаркнул:

— Защищай свою никчемную жизнь, негодяй, если не хочешь лечь здесь костьми!

Борживой с легкостью ушел от клинка, нацеленного ему в горло, и, пока Страхинь неловко разворачивался, быстрым сильным ударом с кавалерийским оттягом снес ему голову. Являя удивительное сходство с кочаном капусты, голова упала на землю. Тело отозвалось на это происшествие обильным фонтаном крови, после чего с видимой неохотой осело и замерло возле головы.

Пан Борживой тщательно осмотрел себя, вытер с рукава какое-то подозрительное пятнышко и снова уселся в кустах. Он решил сидеть и ничего не делать, пока Гловач сам не найдет его.

Мысли пана Борживоя то и дело возвращались к витязю Страхиню. Образ жизни Страхиня показался Борживою довольно странным. Судя по всему, черный витязь большую часть времени проводил в убитом состоянии, уподобляясь сурку, впадающему в зимнюю спячку. Таким образом, Страхинь ловко избавил себя от необходимости изыскивать кров и пропитание. Пробужденный звоном щита, он восставал из спячки и наслаждался радостью жизни, после чего с помощью очередного противника вновь возвращался в исходное состояние.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121