— Что такое? — выглянула в окно бывшая лягушка и принялась с кем?то переговариваться вполголоса. Потом повернулась ко мне:
— Василиса свет Никитична, воительница наша Марья Моревна сей же час вас к себе требует. Хочет с вами посоветоваться, что ли…
— Даже так? Придется идти, — улыбнулась я Лукерье Матвеевне. Спасибо вам за гостеприимство.
— Не за что. Всегда рада видеть вас. А ежели совсем к нам жить переедете, так большая то будет для меня честь…
— Посмотрим… — С этими словами, распрощавшись, я отправилась к Марье Моревне. И сопровождал меня тип, не по сезону одетый в лисью шубу. Как оказалось, это и был сын пустынь и полупустынь Тудыратым Жарамдылык, присланный Иваном?царевичем для услаждения моего слуха героическими песнями и балладами.
Однако когда я увидела, сколь озабочено и нахмурено лицо Марьи Моревны, стало ясно, что время песен еще не пришло.
— Вот что, Василнса Никитична. Дело у меня к тебе есть.
— Я слушаю.
— Да ты не пугайся так! — усмехнулась воительница. Ишь глаза какие круглые сделались…
— Говори, не томи душу!
Марья Моревна прошлась по светлице. При этом ее латное облачение, в котором она, по?видимому, тренировала незадачливых лучников и мечников, погромыхивало, как дальняя гроза.
— В общем, есть такое мнение, Василисушка, — после тяжелого молчания заговорила Марья Моревна, — что тебе не следует находиться в наших партизанских рядах.
— Это почему? — удивилась я.
— Жизнь у нас суровая, походная, боевая. Сегодня живем, а завтра не знаем, что будет. Так что лучше тебе отправиться в глубокий тыл и там, на спокое, закончить свою летопись… Или что ты там пишешь?
— Марья Моревна, ты сама это придумала или кто подсказал?
— Вообще?то подсказал. Но я с этим решением согласна. Ни к чему тебе наши заботы. Человек ты слабый…
— Вот как? — возмутилась я. И кто так считает?
— Руфина.
— Не ей судить, слабая я или сильная! — Я закипела, как перегретый самовар.
И кто так считает?
— Руфина.
— Не ей судить, слабая я или сильная! — Я закипела, как перегретый самовар. Сама меня сюда вытащила, слиняла к Ко Сею, государство бросила!..
— То — наши заботы. Велела мне Руфина передать такое тебе предложение: если хочешь, отправим мы тебя к Ко Сею; будешь там вместе с Руфиной по хозяйству кидайцу помогать, пока все не закончится.
— Что именно все?
— Ну… — неопределенно протянула Марья Моревна. Нестроения в государстве.
— Нет. Я разозлилась. Я не собираюсь отсиживаться в безопасном месте. У меня муж заколдован. Его спасать надо.
— Муж… У тебя их еще десятки будут!
— Меня этот устраивает.
— А если… если ты совсем домой вернешься? Как хотела? Туда?
Я закрыла глаза. Происходило что?то странное. Такого разговора я не ожидала. Мне казалось, что я прожила в этой сказке всю жизнь, и вдруг — снова в Москву?
«Но ведь ты этого желала!» — раздался в сознании ехидный голосочек Руфины.
«А теперь передумала».
«Что ты будешь делать в этой сказке?» — Голосок Руфины звенел как ксилофон.
«Придумаю», — улыбнулась я.
«Ну смотри. Это был твой последний шанс вернуться к нормальной жизни! Дальше не жалуйся!»
«Не буду».
— Василиса! — настойчиво тянула меня за рукав Марья Моревна, — Очнись!
— Нормально. Я открыла глаза. Знаешь что, воительница? А пойду?ка я обратно в Кутеж?град.
— Зачем?!
— В политической ситуации разобраться хочу, — съязвила я. И мужа заодно выручить.
— Да Аленка тебя слушать не станет, тут же и повесит на первой яблоне в царском саду. Благо они там высокие… То?то радости ей будет: сначала ты от нее бежала куда глаза глядят, а теперь сама вернулась, как карась — щуке в пасть.
— Не повесит. Потому что я принесу ей вот это.
— Книгу?! — Марья Моревна указала на лежащий на столе Альманах.
— Да.
— На что Аленке теперь книги?! По донесениям наших подпольщиков, ей сейчас вовсе не до книг!
— Она хотела получить Альманах. И получит.
— Ох, упрямая ты, Василиса!
— Нет. Просто я хочу доказать, что тоже на что?то способна в этой сказке.
— И как ты докажешь? Я усмехнулась:
— Проведу с Аленкой политическую беседу на тему незаконного захвата, власти. Если после этого она не сбежит в монастырь, считайте меня полной бездарностью.
— Тебе это не под силу.
— Проверим.
— У нас другие планы.
— Я не собираюсь в них вмешиваться. Я просто хочу испытать себя.
— Ты рехнулась?! — вдруг закричала Марья Моревна. Ты думаешь, если это сказка, то убьют тебя понарошку?!
— Я так не думаю.
— Правильно. Марья Моревна раздраженно принялась полировать рукоять своего меча. Так что ты решила?
— Иду в Кутеж.
— Ты ведь даже дорогу не помнишь!
— Марья Моревна, — задушевно сказала я. Неужели ты доброго дела не сделаешь? Ради торжества справедливости.
— Ладно, — вздохнула воительница. Завтра тайными дорогами отведем тебя в Кутеж. И бог тебе в помощь!
— Спасибо. Тебе того же, — С этими словами я взяла злополучный Альманах и пошла к выходу.
— Постой, Василисушка, — услыхала я вдогонку. Мой совет прими: требуй у нее за Альманах своего супруга.
Я остановилась в дверях.
Я остановилась в дверях. Они что, сговорились с этой рыжей кошкообразной бестией?!
— Я подумаю.
* * *
Узурпаторше Аленке которую ночь подряд снились исключительно плохие сны. То виделся ей голый костлявый мальчик, купающий в речке Калинке ярко?красного коня, и Аленка просыпалась, чуть не клацая зубами от ярости. Ведь всем известно, что видеть во сне мальчика, да еще голого — к пустой и долгой маете, текущую воду — к болезни мочеполовой системы, а насчет красного коня ни один сонник не давал связных толкований. То всю ночь снилась заплаканная женщина с длинными распущенными волосами. Она, прижимая к груди руку и возведя очи к небесам, каялась в своих прегрешениях, и от этого узурпаторше становилось тошно — самой?то про свои грехи и вспоминать не хотелось. Но самым ужасным был сон, в котором Аленка видела себя бледной до синевы старухой, закованной в цепи. И сидела она б боярском облачении на санях?розвальнях, и грозилась окружающим поднятой вверх рукой, а ей вслед улюлюкали какие?то бесстыжие мальчишки. Опять мальчишки! Да что за напасть такая!..