— Спасибо… Руфина, но ведь не за этим же я сюда попала! Я все время задаю себе этот дурацкий вопрос и не могу на него ответить: зачем я оказалась в сказке?! Зачем вообще человеку моего мира с его прагматизмом и безверием вдруг примерять на себя сказочные одежды?!
— Может быть, для того, чтобы было поменьше прагматизма.
И безверия, — усмехнулась Руфина. А вопрос твой действительно дурацкий. Я тебе сто раз объясняла: понравилась ты мне. Захотелось, чтобы у сына была вот такая жена.
— И все?!
— И все! И хватит об этом.
— Конечно, хватит. Только Ивана все равно нет. А диссертацией можно топить печку. -Где мне ее защищать — в Кутеже?!
— Почему в Кутеже? — Руфина странно улыбнулась. Аудитория триста седьмая…
— Что?..
У меня возникло такое ощущение, будто я сильно приложилась лбом о деревянную дверь. Пришлось крепко зажмуриться и подождать, пока перед глазами не перестанут скакать крошечные огненные зайчики.
А когда я открыла глаза, передо мной действительно была дверь. Удивительно Знакомая и с удивительно знакомой стеклянной табличкой:
Аудитория 307
— С вами все в порядке, Василиса Никитична? — осведомляется некто участливым голосом.
Я знала этот голос! Это профессор Валишевская, член ученого совета университета!
Я затравленно оглядываюсь. Коридор. Матовые плафоны на стенах. Три истомленные пересдачей зачета студентки у кабинета декана…
— Василиса Никитична? У вас давление?
— Нет?нет, Ольга Анатольевна, со мной все в порядке. Я выдавила из себя улыбку и стиснула твердую папку.
О, ужас! Смотрю на папку и вижу — это автореферат моей диссертации!
Ч?черт возьми!
— Я вас понимаю, деточка, — ободряюще улыбнулась Валишевская. Защита, да еще докторская, — это так волнительно. Помню, мне накануне защиты снились эти проклятые черные и белые шары для голосования! Ох, как я боялась! А вам ничего не снилось?
— П?пожалуй, что снилось, — кивнула я.
— И что? — Глаза старой профессорши наполнились чистым детским любопытством.
— Сказки, Ольга Анатольевна. Сказки.
— О! Тогда все пройдет прекрасно! Вы ведь у нас ведущий специалист по фольклору!
— Ну что вы…
— Да. Не буду вас хвалить перед защитой, плохая примета. Постучите по дереву. Я постучала. Валишевская тихо засмеялась и сказала:
— Готовьтесь, дорогая моя. Через пять минут вы предстанете перед нашим суро?овым судом!
И, потянув дверь аудитории, проскользнула туда, как бесшумная ученая мышка.
— Уважаемые члены ученого совета, уважаемые коллеги! Перед началом своего выступления я хочу поблагодарить вас за то пристальное внимание и поистине сказочное терпение, которое вы проявили при ознакомлении с моей диссертацией и сопутствующими ей исследованиями. И, возможно, вы сочтете, что мое вступительное слово звучит несколько фривольно, но эта защита могла и не состояться. Если бы я не представила себе, что значит на самом деле быть героиней сказки. Не просто персонажем, а существом таким же реальным, как эта кафедра, за которой я имею честь стоять сегодня. Примерить на себя одежды Василисы Премудрой. Выйти замуж за сказочного царевича. Или… за дурака.
Защита! Моя защита!
Скажите, я снова сплю или это на самом деле?!
Нет, кажется, все настоящее. Настоящая я, настоящая диссертация. Настоящий профессор Крамарь, мой вечный оппонент по теории фольклористики. И пахнет от него все тем же неизменным «Шипром»!
И эта огромная аудитория с уходящими в сумрачную высь рядами кресел, эти старинные мраморные колонны, эти своды, под которыми я проходила еще студенткой! И вырубленный в мраморе профиль Фрэнсиса Бэкона с его в века вошедшей максимой:
Знание — сила.
Вы правы, мистер Бэкон. Вы удивительно правы.
Я знаю. И это придает мне сил.
Я знаю, что моя сказка — есть.
Даже если все говорит мне об обратном,
Как, уже прения? Голосование?!
А казалось, что все так быстро…
Белые, нет, чуть желтоватые в солнечном свете шары с костяным стуком опускаются в урну.
И это придает мне сил.
Я знаю, что моя сказка — есть.
Даже если все говорит мне об обратном,
Как, уже прения? Голосование?!
А казалось, что все так быстро…
Белые, нет, чуть желтоватые в солнечном свете шары с костяным стуком опускаются в урну.
И их больше.
Потом — просто провал памяти. И возврат к реальности под слова:
— Поздравляем вас, доктор Премудрова!
Получилось?
Кажется, да.
— У профессора Валишевской хитрый взгляд, словно она что?то прячет за спиной. Да, так и есть!..
Черная тога и профессорская шапочка.
Меня обряжают, и я не нахожу в себе сил сопротивляться.
Gaudeamus, igitur!
Juvenes dum sumus!
Древний студенческий гимн гремит в огромной аудитории из стереофонических колонок. Но мне кажется, будто здесь, в этот день моего торжества, поет все. Даже старые скрипучие парты. Окна. Мраморные колонны.
Даже камни…
Что?то мелькает в моей памяти, но я не могу понять что. А тут еще проректор, отечески меня обнимая, говорит густым басом:
— Что ж, пора и обмыть новое звание!
— Да?да, конечно, — улыбаюсь, я. Пожалуйста, прошу в банкетный зал!
— Деточка, вы были великолепны! — цветет Валишевская. У вас впереди большое будущее!
— Спасибо…
— Василиса Никитична, что же вы стоите?! Банкет! Шампанское перегреется!
— Да?да, я уже иду, — киваю я. Я здесь:- задержусь буквально на минуточку…