Василиса лежала, раскинувшись, на широкой постели под тяжелым балдахином из белого бархата. Три свечи в причудливом бронзовом канделябре бросали неровные отсветы на усталое лицо моей прекрасной тезки.
Я поискала глазами местечко, где могла бы пристроиться сама, — Василису тревожить не хотелось. В дальнем углу комнаты, возле рукомойника, обнаружился небольшой медицинский топчанчик (интересно, его тоже кто?то пытался протащить в сказку? Иначе откуда он бы взялся здесь). Конфисковав у Василисы Прекрасной одну из десятка пуховых подушек и ворсистое покрывало с аппликацией, изображавшей какой?то город с крепостями и островерхими башнями, я устроилась на топчане, надеясь, что от пережитых волнений и событий засну как убитая. Ничего подобного. Минут сорок я честно зевала, ворочалась под покрывалом, читала заученный наизусть монолог Катерины Кабановой из «Грозы», но сна не было. За отсутствием оного пришли другие насущные потребности.
— Ну, уборная тут наверняка на улице, — тихо рассуждала я. Даже если сам хозяин лег спать, я пройдусь по -периметру объекта и обнаружу искомую будочку. Хотя не факт, что в сказках для этих целей строятся именно будочки. В сказках, по?моему, вообще этот деликатный вопрос стыдливо замалчивается.
Бормоча таким образом, я покинула топчан, снова нацепила свою одежку бедной, но гордой поселянки (как люди всю жизнь могут ходить в лаптях?!. Это же ужас!) и выскользнула из спальни.
Комната, похожая на пункт проката была пуста и освещалась только ущербной луной, заглядывавшей в пластиковые окна. В этом свете привычные предметы казались нереальными и вовсе не теми, за кого они себя выдают.
Стайка чайников Tefal и вправду оказалась спящими зайцами?беляками. Их уши нервно подергивались во сне.
Диван, обитый роскошным бархатом, тот самый, на котором мы беседовали с охранником сказок, превратился в поваленный ствол мощного дерева с жуткими трещинами в коре. Телевизор, музыкальный центр, пылесос стали небольшими пеньками. На этих пеньках росли странные розоватые грибы.
А моего дорогого и любимого компьютера вообще нигде не было. Только на месте, где он стоял, почему?то валялась тоненькая книжка. Я подняла ее и прочла заголовок: «Эдвард Лир. Лимерики».
— Чертовщина какая?то, — прошептала я. Ничего . не понимаю.
Я раскрыла книжечку, чтобы насладиться чтением какого?нибудь лимерика (я ужасно их любила), но к вящему моему изумлению все страницы книги были девственно?чисты.
— Эта сказка доведет меня до психиатрической лечебницы, — нервно хихикнула я и отбросила книгу. В полете она превратилась в крупного шмеля, и сей мохнатый шмель с гудением принялся биться об оконное стекло. Видимо, просился на душистый хмель.
Я вспомнила, что и мне надо на улицу и шагнула в сторону, где, по моим предположениям, должна была находиться дверь. Однако двери не было. Я натолкнулась ладонями на крепкую бревенчатую стену.
— Это просто неприлично! — тихо вскипела я. Так обращаться с гостями!
На мое возмущение никто не ответил.
Я опять принялась бесцельно бродить по комнате, то и дело натыкаясь на странные метаморфозы, которые произошли с обычными вещами. В своем блуждании я старательно обходила зайцев, потому что не знала, как они среагируют на то, что их разбудят…
Наконец я наткнулась на стоявший в зарослях раскладушек холодильник. Самое странное, что он не претерпел никаких трансформаций. Я вспомнила, что именно в холодильнике Охранник хранил бумагу и письменные принадлежности, и любопытства ради решила заглянуть туда. Ведь интересно, во что превратились бумага и канцелярские принадлежности от фирмы «Эрих Краузер»!
Я дернула дверцу холодильника и остолбенела. Там, внутри, никакой бумаги и никаких полок с пеналами?авторучками не было. А был выход. Прямо на ромашковую лужайку. И прохладный ночной ветерок, ласковой ладонью проведший по моему лицу, убеждал меня в том, что это никакая не галлюцинация.
«Холодильник как выход в другое измерение». Отличная тема для следующей диссертации! Так, посмеиваясь над собой и своими страхами, я через холодильник выбралась на лужайку. И только сейчас заметила, что на ромашковом поле есть еще кто?то помимо меня.
Они сидели ко мне спиной в больших, плетенных из белой лозы креслах. Приглядевшись, я поняла, что кресла не стоят на земле, а парят над золотыми сердечками ромашек и метелками ковыля.
-.. Ты считаешь, что ситуация еще не является критической? — Голос, несомненно, принадлежал кошке Руфине.
— Да. А это явно Охранник сказок.
— Но ведь эта деляга со своим вашнапупцем мне всю страну развалит.
— Не успеет. Василисы на что?
— На Прекрасную надежды нет. Да и Премудрая меня разочаровывает. Я думала, она быстрее сообразит, где спрятан Альманах.
— Просто у нее не возникало в этом необходимости.
— И то, что они бежали из Кутежа, расстраивает мои планы…
— Но они прибежали ко мне, Руфина.
— Да. Это плюс. Ты, конечно, им поможешь.
— Чем смогу. А вообще Охранники не имеют права вмешиваться в текущий сюжет.
— Ладно тебе. Права он не имеет. Кстати, файл?то расшифровал?
— О каком файле речь?
— О том самом. Где Альманах.
— А зачем? Вот ты вернешься от Ко Сея, тогда сама и расшифруешь.