— Это как?
— Без энтого соку уж и жить не может. А пьет его еще быстрее стареет и, значит, быстрее помирает. Так все мужики и повымрут, и будет Аленка царевать со своим пришлым черномазым да его слугами непотребными…
Рассказав богатырям свою печальную историю, пивовар Иван Таранов поник головой. Уши его при этом как?то сами собой задумчиво шевельнулись.
— Так это что же? — яростным шепотом вопросил витязь Маздай. Нам тоже такую пакость вливать будут?! Чтоб и мы в дедов ушастых да зеленых превратились?! Ох, ты, господин Таранов, на эти слова не обижайся…
— Я не обижаюсь. А только пытки вам энтой не миновать.
— А ежли бежать? — вскинулся Ставр Годинович.
— Многие пытались бежать из лечебно?трудового очистилища, да всех вернули и лютому лечению предали. На прошлой неделе двое бедолаг, из кузнецких подмастерьев, кинулись ночью прямо скрозь стеклянные окна, изрезались все — страсть! Добежали до пожарной команды, там их спрятали, а утром пришли к пожарникам милосердные братья — по кровавым следам беглецов нашли. Отобрали, да еще и пожарников потащили с собой — за сопротивление действующему лечебному режиму, о как!
— Ничего, — нахмурился Микула Селянинович. Не встречал я на своем веку еще такой темницы, из которой бежать невозможно. Ну?ка, мужики, подтягивайтесь в кружок, кой?что обсудить надобно. А ты, пивовар уважаемый, нас послушай, может, совет дельный подашь. Да еще расскажи нам поподробнее: чем этих братьев милосердия одолеть можно будет?
Но стратегию борьбы с непотребной политикой лечебно?трудового очистилища, а также со злокозненными «милосердными братьями» богатыри обсудить не успели. Потому что дверь в их палату широко распахнулась и на пороге возникла высоченная мужская фигура в белом халате. За фигурой рядами выстроились смуглокожие тощенькие типы с серебряно посверкивающими глазками, держащие в руках столь же серебряно мерцающие непонятные штучки с иголками на концах. Все смуглокожие облачены были в строго белые одежды и даже лица их закрывали белые повязки.
— Кумарис, мудхи! — с плохо скрываемым презрением произнес высокий предводитель. С добрым утром, рабы вредных привычек!
— Хана, — пискнул богатырям пивовар Иван Таранов. Это обход.
И серой тенью споро метнулся в угол, где, видимо, находился его топчанчик.
И точно подтверждая слова пивовара, один из смуглокожих противно заорал:
— Всем лежать! Руки поверх, одеяла! Это обход!
— Позвольте представиться, — ощерился высокий, плохо изображая улыбку, — я ваш главный лекарь.
С добрым утром, рабы вредных привычек!
— Хана, — пискнул богатырям пивовар Иван Таранов. Это обход.
И серой тенью споро метнулся в угол, где, видимо, находился его топчанчик.
И точно подтверждая слова пивовара, один из смуглокожих противно заорал:
— Всем лежать! Руки поверх, одеяла! Это обход!
— Позвольте представиться, — ощерился высокий, плохо изображая улыбку, — я ваш главный лекарь. Меня зовут Раджниш Квамасутра, но; вы будете обращаться ко мне, только используя слово «гуру». А теперь приступим к осмотру. На что не жалуетесь?..
* * *
— Тебе нужно бежать, — сказала Василиса Прекрасная. Глаза ее опасно блестели,
— Нам нужно бежать, — поправила я прекрасную тезку. Нам. Ты полагаешь, я тебя оставлю на растерзание этой дамочки с диагнозом «маниакально?депрессивный психоз»?
Василиса Прекрасная лишь усмехнулась в ответ на эту мою тираду.
— По чести сказать, иного я от тебя и не ждала, сестрица названая, — сказала она и, позванивая связкой ключей, поманила меня в так называемую кладовую. Надо собрать вещи самые ценные и те, что нам в первую очередь пригодятся.
— И те, что мы сможем на себе унести, — подняла указательный палец я. Потому что никакого эскорта в виде Тонечек?Дуняшек нам брать не придется. Иначе это будет не побег, а парадный выезд, о котором весь Кутеж узнает, а не только Аленка.
— Верно.
— Тогда приступим. Ч?ш?ш! Дверь скрипнула или мне показалось?
Мы напряженно замерли. Из?под моего локтя медленно и деликатно высунулись руки Крутого Сэма с двумя ножами вороненой стали и при помощи упомянутых ножей сделали эффектный жест, означающий, что все тихо и нам пока не о чем беспокоиться.
— Спасибо, Сэм, — улыбнулась я.
Решение о побеге назрело само собой. Если вы помните, узурпаторша затребовала с меня в качестве выкупа за жизнь близких людей основной труд по черной магии — древнюю Альманах?книгу. И сроку на разыскание оного раритета дано мне, было три дня. Естественно, что никакой книги я не нашла. Впрочем, и не искала. Хотя бы уже потому, что обещала кошке Руфине про сей фолиант даже никому не заикаться. То, что о моих проблемах с Альманахом давно уже знала Василиса Прекрасная, было печальным, но необходимым отступлением от обещания. Потому что тезка разбирается в магической литературе и вообще волшебстве лучше, чем я.
А бежать мы задумали сразу после того, как посланные Аленкой смуглые крепкие парнишки учинили в нашем тереме первый обыск. Я еще тогда нервно смеялась: «А Руфина говорила, что это неприступная крепость!» Второй обыск, с письменным предуведомлением, состоялся сегодня утром. Аленка писала:
«Исполать тебе, Василиса свет Премудрая! Не забыла, чай, что я тебе сделать, да что найти и пред мои ясны очи предоставить наказывала? Для освежения твоей памяти ц усиления твоей прыти посылаю слуг своих верных. Ежели они что разобьют, переломают, погромят у тебя в тереме — не взыщи, такие уж они у меня шаловливые. Жду тебя с нетерпением. И помни: не только я жду..:»