Ученик

— Вы не уходите, я мигом… — проговорил я и ринулся на кухню.

Там, выдвинув верхний ящик стола, я нащупал подаренную мне лет пять назад десертную серебряную ложку и опрометью бросился в спальню. Но, открыв дверь, я увидел, что кровать опустела.

Я разочарованно опустил руку, но в тот же момент из?под кровати выбралась черная крыса с длинным черным хвостом и здоровенными розовыми лапами. Ловко перебирая этими лапами, она быстро взобралась на покрывало и уселась на месте пропавшего старикана. Я моргнул и в следующий момент увидел белого шерстяного старичка, завернутого в динамовские трусы и сидящего на прежнем месте. Он с огромным интересом разглядывал зажатую в моей руке ложку.

— Это вам — подарок, — располагающе улыбнувшись, проговорил я и протянул старичку ложку. — Настоящее серебро, ни один паразит, даже Силантий, не расколет.

Дед неуловимым движением покрытой шерстью руки выхватил ложку, сунул ее в рот и укусил. Затем внимательно рассмотрел место укуса и тут же спрятал ее в трусы.

— Спасибо, вьюнош. Спасибо.

Я снова забрался на кровать и уселся напротив старика.

— Так вот, о бабке о твоей, была Пелагея Дормидонтовна женщиной очень умной и талантливой…

— Позвольте! — неучтиво перебил я старичка. — Что?то вы путаете! Бабушку мою звали Анна Ивановна, уж это?то я точно помню.

— Это когда она умирала, ее звали Анна Ивановна. А когда я ее узнал, ей было всего четыре года и звали ее Пелагея Дормидонтовна… И как нехорошо старших перебивать. Э… э!

— Как же не перебивать, когда вы мою любимую бабушку, единственного моего близкого человека, называете каким?то странным, заскорузлым именем? Да я могу свидетельство о смерти предъявить!

— Эх, вьюноша, это что ж ты казенной бумаге больше веры имеешь, чем живому существу? Ну?ну, и как же ты на белом свете живешь?то? — Старик укоризненно покачал головой, сверля меня своими глазенками.

— Вы мне зубы не заговаривайте. Казенную бумагу мне государственные органы выдали. Государственные! На основании паспорта! А вас, живое существо, я первый раз в глаза вижу.

— Да?а?а, — задумчиво протянул дед, подняв глаза к потолку. — Вьюноша не только неразумный, да еще и упрямый. Прям горе. Чую, сейчас он и с меня пачпорт потребует. — Он опять уставился на меня. — Ну подумай сам, за сто девяносто шесть лет жизни сколько раз умный человек прозвище поменяет? А?

Я опешил:

— Вы хотите сказать, что моя бабушка прожила сто девяносто шесть лет?…

— Ничего я не хочу сказать! — разнервничался вдруг старикан. — Чего мне хотеть сказать, когда я с твоей бабкой сто девяносто два года знаком был? Да не просто знаком! Мы с ней вообще не разлей вода были! Она меня и сюда перетащила, а то бы я со своей Серпуховской заставы шагу бы не сделал! Эх, видела бы Софьюшка своего тупого внука! — Он опять горестно замотал головой.

Я, похоже, окончательно потерял нить разговора.

— Какая Софьюшка?

— Какая, какая? Бабка твоя!

— Что?то я совсем ничего не понимаю. Вы только что заявляли, что бабушку звали… как?то там Дормидонтовна. Теперь говорите — Софьюшка. У нее что, как у рецидивиста какого, несколько кличек было?

— Сам ты рецидивист! И рецидив у тебя — глупость непроходимая! И наглость немереная! Это ж надо, родную бабку рецидивисткой назвать!

Теперь помотал головой я:

— Знаете что, давайте по порядку. А я молчать буду и слушать. Может, хоть что?то пойму.

— Ну наконец?то просветление наступило. А то я уж думал, все — совсем мозгов нет. — Старик помолчал, укоризненно выглядывая из своей шерсти, но я сдержался, ожидая продолжения.

— Так вот я и говорю, бабушка твоя сызмальства умница была и очень талантливая. Помню, увидела меня первый раз, сразу догадалась, кто я. «А я, — говорит, — для тебя подарочек приготовила», — и подает мне ложку новую. Ох и ложка хороша была — лет сорок только ею кушал…

Я буквально взвыл, но про себя.

А дедок лукаво так на меня поглядел, как будто ожидая моей реакции, а затем легонько усмехнулся и продолжил:

— Рано она свой дар почувствовала и поняла. Это ж надо, в четыре годочка меня усмотреть! Потому и овладела своим даром глубоко. И чего она только не умела!… — Старичок опять замотал головенкой, только теперь уже от восхищения.

— А про тебя говорила: «Внучок мой посильнее меня будет. Вот увидишь, Гаврюша…» Гаврюша — это я, меня Гаврила Егорыч кличут, — уточнил дед. — «Да?а?а. Вот увидишь, Гаврюша, в силу внук войдет — все ему подвластно будет». Я, правда, не очень в это верил, хотя она редко ошибалась. Да и то верно, что дар?то через поколение передается, а значит, и у тебя должен был быть, и не маленький. Только учить?то тебя некому было, рано бабка умерла. А без науки — какой маг. А бабка твоя умирала, все твердила: «Вот посмотришь, Гаврюша, сам все постигнет», — это она про тебя.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136