Ученик

— Готовы? Берите и двинули.

Два его безмолвных помощника подняли носилки и, покачивая, понесли меня из камеры. В темном коридоре гологоловый вышел вперед и возглавил нашу процессию.

Я окончательно пришел в себя, но не подавал виду, предпочитая, чтобы меня несли. Пусть попыхтят. Носильщики действительно скоро запыхтели, а еще через несколько шагов тот, что шагал впереди, выдохнул:

— Ну и здоров этот пришлец, тонну, наверное, весит.

— Помалкивай, разбудишь… — проворчал задний.

— Ага, его сейчас серебряной трубой не разбудишь. Магистр сам чары навел.

— Тихо, болтуны, — шикнул гологоловый.

— Передохнуть бы… — заскулил передний. — Все руки оттянул.

— Тащи, тащи, нечего отдыхать, — вдруг забормотал я, как будто бы сквозь сон.

Носилки заметно вздрогнули, а носильщики сбились с шага. Их вожак метнулся ко мне и попытался на ходу разглядеть в темноте мое лицо.

— Ровнее, ровнее… — недовольно пробормотал я. Носилки сразу выровнялись, но носильщики уже почти бежали.

— Спит… — обнадеживающе прошептал гологоловый и припустился вперед. Коридор незаметно сменился узким, мрачным туннелем.

— Спит… — обнадеживающе прошептал гологоловый и припустился вперед. Коридор незаметно сменился узким, мрачным туннелем. Ребятки мчались рысью, задевая плечами сырые каменные стены и пригибая головы. Мои глаза привыкли к темноте, и я прекрасно видел все, что творилось вокруг.

— Недалеко осталось, — пыхтя, заявил через несколько минут передний. Видимо, он был самый говорливый из всех. Эту мысль тут же подтвердил гологоловый.

— Надо Магистру сказать, чтоб он тебе язык укоротил. Болтаешь, как баба на базаре, — остервенело зашептал он на бегу.

Впереди расцветало светлое пятно, похоже, мы приближались к концу туннеля.

— Заразы, свет не выключили… — зашипел наш лидер и наподдал, быстро оторвавшись от носилок. Носильщики тут же сбавили темп и перешли с бега на скорый шаг, а затем и вовсе пошли спокойно. Немного погодя свет впереди погас.

— Не заблудимся в темноте? — обеспокоенно прошептал я.

— Нет, здесь нет поворотов, — тут же откликнулся передний.

— А вдруг уже отрыли? — продолжил я свою провокацию.

— Кого отрыли? — удивился передний.

— Ты кончишь болтать или как, — зашипел задний.

— Сам же дурацкие вопросы задаешь! — обиженно забубнил передний.

— Вот дотащим, — задыхаясь, зашептал задний, — я тебе задам пару умных вопросов. И морду заодно начищу!

— Еще посмотрим, кто кому морду начистит, — запетушился передний, пытаясь обернуться.

— Двигай, зараза… — почти в полный голос рявкнул задний и двинул переднего носилками пониже спины.

— Ровнее, ровнее… — строго вмешался я в дискуссию. Ребята замолчали и опять прибавили шагу. Тут же впереди замаячил вернувшийся руководитель.

— Все в порядке. Нас ждут, — радостно зашептал он.

— Эта сука чуть Вепря не разбудила, — тут же наябедничал задний шепотом.

— Опять болтал, зараза, — окрысился гологоловый и, сунув кулак под нос переднему, пообещал: — Ну будет твой язык у Магистра в кабинете на жердочке болтать!

Передний промолчал, но его пыхтение пропиталось слезами.

Туннель опять превратился в коридор. Пройдя несколько шагов по коридору, носильщики с трудом вписались в резкий поворот и протиснулись через дверь в темную комнату.

Когда они, задыхаясь, подтащились к кровати, я рывком спрыгнул с носилок и начальствующим голосом заявил:

— Молодцы, быстро добежали. Благодарю за службу.

Ребята уронили носилки и кинулись к светлому прямоугольнику открытой двери, в котором маячила фигура гологолового. Тот почему?то растопырил руки, словно попытался их удержать, но две крупные фигуры, мелькнув в проеме, сшибли его с ног. Гологоловый упал, а выскочившие носильщики налегли на дверь, пытаясь ее захлопнуть. К сожалению, они не учли того, что голова сбитого ими с ног сообщника осталась в комнате. В этот момент в комнате зажегся свет, ярко озарив валявшуюся на пороге безволосую голову, прижатую дверью. Выпучив глаза, голова пыталась убраться в коридор, выхрипывая при этом: «Носилки, гады… Носилки бросили». С другой стороны, все попытки головы покинуть помещение пресекались двумя здоровыми мускулистыми телами. Только когда я сделал шаг по направлению к двери, голове неимоверным усилием, в кровь обдирая уши, удалось юркнуть за дверь. Та с грохотом захлопнулась, и загремевший засов обозначил победу стражи над озверевшим пришлецом.

— Чары наводил, чары наводил… Он же всю дорогу не спал. Он же мог нас враз порешить… — явственно забубнил возбужденный голос переднего.

— Я маленьких не обижаю, — громко ответил я. — И вообще, сегодня День защиты насекомых!

За дверью замолкли и затаились.

Я осмотрел свое новое обиталище.

Я осмотрел свое новое обиталище. Комната была немного меньше прежней, без окна, но при этом обшита деревянными, похожими на дубовые, панелями. На беленом потолке прилепился круглый матовый светильник. В углу стояла узкая кровать, застеленная темно?зеленым тонким одеялом в зеленом же пододеяльнике. Подушечка была мала. Больше в комнате ничего из мебели не было. Зато на стене, над кроватью, висела большая картина, изображавшая нечто вроде большой включенной газовой горелки, посередине которой сидел, опутанный цепями, голый старик с блаженной улыбкой во весь беззубый рот, а вокруг во всевозможных довольных позах расположилась толпа народу, наслаждавшаяся видом голого старца. Судя по всему, я лицезрел изображение сожжения пришлеца в синем пламени. Из картины явствовало, что процесс сожжения доставлял сжигаемому неизъяснимое блаженство, но почему он был голый? А может, местный художник просто так видел?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136