Ученик

Именно в этот момент в моей голове явственно прозвучали слова: «Хозяин, ты меня слышишь, хозяин?» От неожиданности я вздрогнул, и вдруг до меня дошло, кто это может, нет, кто это должен, быть.

«Афоня?… — заорал я про себя. — Как ты меня разыскал?»

«По запаху, хозяин…» — В голосе Афони явно сквозило довольство собой.

«Молодец! — похвалил я его. — Ну что там у тебя?».

«Да тут по коробухе, по железной, ну, по той, что ты воздуховодкой называл, мужик такой маленький ползет. Я подумал, может, его прищемить чем… — Афоня захихикал. — Или супружницу мою послать, она его пощекочет немного, он и сдохнет. Ишь ты, по воздуховодкам шастать намылился!». — Афоня явно выслуживался.

«Нет, ты его не трогай. Пусть он заберет то, за чем лезет. Только проследи, будет он бумаги рассматривать или не глядя потащит».

«Я все понял, — отрапортовал Афоня. — Да тут еще, хозяин…»

«Ну что еще?…»

«В ту комнату, из которой бумажки эти вытащили, ну в ту — с ящиком железным в стене, мужик серьезный такой пришел, ну, тот, хозяин, который… ну не хозяин… — тотчас поправился Афоня. — А тот, который вроде главный. Ох он и орет. Как будто у него портки последние утащили или жена с приказчиком сбежала. Ох и орет. Девка евойная, что рядом с той комнатой сидела, похоже, описалась, как он орет. Я думаю, из?за тех бумажек он так орет. Может, подсунуть ему штуки две?три из папки из той, глядишь, перестанет орать. Девку жалко очень».

«Ни в коем случае ничего не делай. Я сам во всем разберусь. Сиди тихо, наблюдай и никому не показывайся!»

«Хорошо, хозяин! Все сделаю, то есть ничего не буду делать, хозяин!» — Афонька, похоже, здорово перепугался. Я почувствовал, что наш контакт прервался, и тут же понял, что мое ухо держит одна узкая ладошка, мою щеку гладит другая, а встревоженный голосок Людмилы приговаривает:

— Ну что с тобой, ну открой глаза… Ну, что с тобой…

Я открыл глаза и наткнулся на растерянный, испуганный взгляд огромных серых глаз. И напрасно поэт сказал: «…лицом к лицу лица не увидать», — я прекрасно видел, как побледнело личико Людмилы, как дрожат ее пухлые губки. В моей груди, все сметая и растворяя, растеклась горячая волна блаженства… и сожаления — зачем же я, дурак, открыл глаза. Ведь и личико, и ручки тотчас от меня отдалились, а голосок с облегчением произнес:

— Ну вот, он, кажется, пришел в себя.

— Ну, Илюха… — тут же раздался возмущенный голос Брусничкина, — ну нельзя же так людей пугать! Вот так вот, раз — и все! Глазки закрыл, не шевелится, не дышит! К врачу тебе надо, прям сегодня… прям сейчас!

— Может, правда «скорую помощь» вызвать? — внесла предложение Людмила.

— Нет, спасибо, мне уже ничего не нужно. — Я улыбнулся и, набравшись смелости, добавил, взглянув на нее. — Если вы еще раз погладите меня по щеке, мне врач не нужен будет еще лет двадцать.

Тут я наконец вспомнил сообщение Афони и все связанное с ним:

— Сейчас, Женечка, я тебя обрадую, — повернулся я к Брусничкину.

— Корень вернулся из Италии и требует всех к себе в кабинет! Как там твои дела с «Галиной Бланкой»? Есть чем шефа порадовать?

— Платить тебе… — бросил Женечка, вскакивая со стула и устремляясь к выходу. Счастливец, он еще не знал, что случилось и что сейчас будет твориться в кабинете у Владимира Владимировича.

Я медленно встал из?за стола. Людмила стояла рядом, испуганно глядя на меня.

— Кто такой Корень? — подрагивающим голосом спросила она.

— Шеф наш. Он из Италии вернулся несколько раньше, чем мы все ожидали.

— А как ты узнал, что он вернулся?

Я грустно усмехнулся и спросил в свою очередь:

— Вы доллары принимаете, а то я обменять не успел?

Она опустила глаза и как?то разочарованно пробормотала:

— Принимаем…

Я положил на стол зеленую бумажку и спросил:

— Этого хватит?…

Не глядя на купюру, она ответила:

— Вполне…

И тут я шагнул к ней и, взяв ее за руку, запинаясь, проговорил:

— Людмилушка… я сейчас задам один вопрос… только, понимаешь… для меня… ну в общем… когда мы с тобой встретимся?…

Она подняла на меня повеселевшие, залучившиеся глаза, а я торопливо продолжил:

— Я отвечу на все твои вопросы и расскажу тебе все, что ты захочешь…

И тут она положила мне на губы свою ладошку и просто сказала:

— Я заканчиваю работу в шесть часов. Мы можем пойти погулять.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136