Ученик

И тут в моей голове насмешливо прозвучало: «Ну что уставился? Как не стыдно так бесстыдно рассматривать незнакомого человека, особенно молодую девушку…». Вздрогнув, я понял, что эти слова мне просто почудились. Но до меня, наконец, стало доходить содержание беседы. Они совершенно не обращали внимания на мой ошарашенный вид, поглощенные разговором, и это дало мне возможность до некоторой степени прийти в себя. Галантный Брусничкин, видимо, уже сделал заказ, поскольку его собеседница убрала свой блокнотик в карман фартучка. Но Женька, похоже, не собирался ее отпускать.

— Нет, вы должны обязательно сказать нам свое имя. Я не могу позволить себе, словно какой?нибудь провинциальный купчик, орать на весь зал: «Эй, официантка». И вообще, слово «официантка» к вам совершенно не подходит. Такую милую девушку, по?моему, дозволено называть только особо нежным именем. Так смилуйтесь и назовите себя.

Этот велеречивый тип мог уговорить кого угодно, а его собеседница, с легкой улыбкой слушавшая его воркотню, и не собиралась кокетничать. Она просто и негромко произнесла:

— Зовут меня Людмила. Но кричать на весь зал мое имя совершенно не обязательно, достаточно просто внимательно на меня поглядеть, и я подойду к вашему столику.

— Ну если достаточно просто внимательного взгляда, то вы от нашего столика не отойдете вовсе! Вы посмотрите на моего друга. Он же просто не сводит с вас глаз… — Тут коварный Брусничкин гнусно ухмыльнулся и с нездоровым любопытством поинтересовался: — А Милой вас можно называть?

— Меня многие так называют, хотя это имя мне не очень нравится.

— Тогда он… — Женька ткнул в меня пальцем, — …ваш! — и довольно расхохотался, откинувшись на стуле.

После этой фразы мне стало до испарины жарко — похоже, я покраснел, как вареный рак.

Людмила бросила наконец на меня быстрый взгляд, и ее щеки тоже слегка зарозовели.

— С какой стати вы делаете такое далеко идущее заключение? — ровным голосом спросила она.

Продолжая довольно ржать, Брусничкин снова ткнул в меня пальцем и выдал:

— У него ж фамилия — Милин. Следовательно, он — ваш!

Людмила покраснела еще больше и, слегка сдвинув брови, от чего над переносицей появилась едва заметная морщинка, сказала:

— У меня сегодня на редкость веселый клиент… — Затем она быстро отошла от нашего столика.

Брусничкин перестал ржать и с лихорадочным шепотом повернулся ко мне:

— Илюха, какая девушка! Просто сказка, — и тут он наконец обратил внимание на мое странное состояние.

— Ты чего? — Он стал серьезным, можно даже сказать, встревоженным. — Ты себя нормально чувствуешь? Может, водички налить?

— Все в порядке, не волнуйся… — хотел сказать я, но из моего горла раздались только какой?то странный хрип и бульканье.

— Ты рот?то закрой! Первый раз вижу, как с открытой пастью пытаются говорить. Да что с тобой? Что ты давишься?!

Я наконец вспомнил, как разговаривают на русском языке.

— Все в порядке… не волнуйся… Это у меня изумление такое…

Брусничкин сразу пришел в свое нормальное расположение духа:

— Вижу — твое изумление! И я даже догадываюсь, что именно тебя до такой степени изумило. — Он гнусно подмигнул.

— Совсем не то, что ты думаешь! — снова покраснев, но уже почти нормальным голосом огрызнулся я.

— Да, да, конечно, ты же у нас известный скромник. Именно поэтому все наши женщины по тебе сохнут!

— Да что ты мелешь? Какой скромник? Какие женщины по мне сохнут? Трепло ты, Женька, пустое. И вообще, кончай лыбиться, а то злую эпиграмму на тебя накропаю!

Я окончательно пришел в себя и даже начал безмятежно улыбаться. Однако в груди засела тоскливая заноза понимания того, что я, похоже, встретил девушку, без которой жизнь моя будет пуста и никчемна, и если я ей буду неинтересен, то можно прямо сейчас закопать это бренное тело, чтобы не мучилось.

Женька стал вдруг совершенно серьезен и заявил:

— Ты, Илюха, не хорохорься. Что, если эта маленькая Мила на самом деле твоя половина? Помнишь Платона, диалог «Пир».

— Может, она твоя половина? — враз охрипшим голосом ответил я, твердо взглянув в его погрустневшие ореховые глаза.

— Нет, я бы почувствовал. — Он с легкой грустинкой усмехнулся. — Я бы выглядел и разговаривал так же, как ты сейчас.

Мы замолчали, потому что к столу подошла Людмила, толкая перед собой небольшой сервировочный столик, уставленный тарелками с едой.

— Ты какое вино заказал? — спросил я опять осипшим голосом, обращаясь к Женьке и не спуская глаз с Людмилы.

— Традиционное — «Киндзмараули». Только, зная твою слабость, я просил Людочку подать его, как ты любишь — в графинчике, — беззаботно забалагурил тот в ответ. — И я смотрю, Людочка в точности исполнила мою просьбу.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136