Ученик

— А мне пора покидать этот мир. Я выполнил свое последнее предназначение — я здесь больше не нужен…

Луч света, лежавший на каменном постаменте, стал тускнеть, как будто на солнце за окном медленно набегало облако, и, наконец, совершенно погас. Я начал медленно пятиться к выходу, когда зеленая каменная глыба, стоявшая передо мной, с громким треском лопнула и развалилась на несколько частей. Пыль поднялась тяжелым облаком, а сверху посыпались какие?то обломки и мусор. Я развернулся и бросился бегом к двери. Уже взявшись за отполированную тысячами рук ручку двери, я обернулся. В зале все стихло, только стало еще темнее и похолодало. Я вышел наружу. Истертая мраморная лестница пошла мелкими трещинами и была усыпана мелкими обломками капителей колонн, отвалилось еще несколько облицовочных плит от стен, как будто само здание постарело еще на несколько десятилетий.

— Кажется, в этом мире все поголовно, включая забытых богов и властвующих магистров, уверены, что в моем лице явился злобный монстр, собравшийся уничтожить все живое на этой планете, — пробормотал я. — Еще немного, и я соглашусь на синее пламя, только бы меня не считали законченным изувером.

— Никто тебя изувером и монстром не считает, — отозвалась Леди. — Просто кому?то очень хочется сохранить статус?кво, и он будет бороться с тобой до конца, а кто?то считает, что этот мир свое отжил, и ему на смену необратимо идет что?то новое, эти будут тебе помогать и тебя поддерживать.

Мы пошли по переполненной людьми улице, и я тихо переговаривался с Леди, не обращая внимания на прохожих, которые недоуменно оборачивались, услышав мое бормотание. Но надо сказать, что вообще?то на меня обращали довольно мало внимания. Создавалось впечатление, что рыжеволосые громилы в красных плащах с золотыми эполетами и длинными клинками у пояса — обычное явление для мостовых этого городка.

Наконец мы вышли на огромную площадь, сплошь заставленную ларьками, палатками, павильончиками, киосками и другими малыми формами торговых помещений.

— Вот и оптовый рынок, — пробормотал я изумленно, оглядывая эту невероятную толпу орущих, смеющихся, ругающихся, торгующихся людей, которые тащили в разные стороны корзины и сумки, тележки и упирающихся ослов, мешки и домочадцев.

— И откуда здесь столько народу? Я думаю, такая толпа способна населить четыре таких города, как этот Мох.

— Это и есть базар, — ответила Леди. — А сегодня, если не ошибаюсь, среда — главный базарный день. Поэтому сюда съехался народ из всех окрестных поселков. Но народу и впрямь многовато.

— Хорошо. Деньги у нас есть. Надо решить, что нам еще хочется, кроме овсяного печенья. — Я немного помолчал и уточнил: — Кроме кила овсяного печенья.

Торговали на этой площади буквально всем. Помимо одежды, обуви, оружия, посуды, мебели, конской сбруи, женских украшений, различной парфюмерии здесь были совершенно незнакомые мне товары. Один мужик, например, таскал здоровенную клетку, в которой сидела, как мне показалось, механическая птица размером с петуха, напоминавшая попугая, но совершенно зверского вида. Клетка раскачивалась в разные стороны, ее толкали все, кому не лень, а птица сидела, вцепившись десятью когтистыми пальцами в свою жердочку, как прибитая гвоздем, молча посверкивая стальным синеватым клювом и черными агатовыми глазами из?под густых пушистых ресниц. Когда я спросил у мужика, как эту птицу зовут и для чего она нужна, он, обрадовавшись проявленному мной интересу, подробно объяснил, что это Крох?ворчун, чрезвычайно редкий и дорогой экземпляр, что его можно даже сварить и съесть, если очень есть хочется, но вообще?то он — пугало.

— И кого же им пугают? — усмехнулся я.

— Страхи, — быстро ответил продавец, раздувая мое любопытство. — Любые страхи!

— И как же это делается? — попался я на крючок.

Тут мужичок с сомнением заозирался по сторонам, но желание всучить кому?нибудь своего Кроху возобладало, и он вздохнул:

— Я покажу, если господин очень хочет.

Я подтвердил, что очень хочу, и тут же услышал довольное хихиканье Леди.

Мужичок поставил клетку на мостовую и, присев на корточки, хлопнул перед носом птицы в ладоши.

И тут птичка заорала. Вырывавшийся из стального клюва рев не был похож ни на что знакомое, но наводил такой ужас на все живое, что народ кинулся врассыпную, теряя свою нехитрую поклажу, а также обувь и детали одежды. Человек шесть самых чувствительных остались лежать на мостовой без сознания. Я сам от неожиданности тоже чуть не грохнулся в обморок и не наделал в штаны. Хорошо еще, что этот неповторимый звук длился всего две?три секунды и закончился скрежетом двухпудового железного засова, когда птичка наконец захлопнула свой клюв. Леди веселилась от души.

Продавец, довольно улыбаясь, повернулся ко мне и поинтересовался:

— Разве у тебя, господин, остались какие?нибудь страхи после этого?

Я был вынужден согласиться, что после этого мне бояться совершенно нечего, и купил птичку, отвалив за нее серебряную монету.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136