Право на месть

Зрители орали. Им казалось, что Хан вот-вот добьет противника.

— А он — ничего, твой Спортсмен,- сказал Берестов.- Ловкий.

Корвет не ответил, он нервно хрустел пальцами. Да, Спортсмен пока уворачивается, но Хана ему не пробить!

— Один — к двадцати одному! — крикнул принимающий ставки.

— Двадцать сотен — за Спортсмена! — крикнул Корвет.

Терять ему было уже нечего.

— Он выдохнется! — возбужденно проговорил Митяй.- Он сдохнет, и Ласка ему выдаст!

Зимородинский покачал головой.

Он оценил, насколько экономно Хан тратит силы. Но важней было то, что Хан психологически уже обыграл ученика Вячеслава Михайловича. Андрей поверил, что противник неуязвим. И зря. Зимородинский видел, что удары Ласковина достигают цели. Хан чудовищно вынослив и почти нечувствителен к боли. Там, где другому хватит одного удара, этому требуется десять, двадцать, пятьдесят. Зимородинский не удивился тому, что все, чему он учил Андрея последнее время, вылетело у того из головы. В критических ситуациях человек опирается на то, что укоренилось глубоко. Пусть даже лежащее на поверхности — лучше.

«Бей его, бей!» — мысленно внушал Зимородинский, но Андрей не слышал. Так же как не слышал возбужденного ора зрителей…

Торс Ласковина лоснился от пота, соленые струи заливали глаза, дыхание стало прерывистым, а мышцы уже не повиновались с прежней быстротой. Он, не отвечая, уклонялся от мощных ударов, уклонялся, уходил, не давал прижать себя к стене. Когда-то с ним уже случалось нечто похожее. Андрей пытался вспомнить, пока тело его моталось из стороны в сторону, пропуская мимо себя сокрушительные поршни Хановых рук.

Андрей пытался вспомнить… И вспомнил: вампир! Да, вампир. Все повторяется. И человек вечно кружится на месте, не в силах выбраться из одной и той же ситуации.

Все повторяется. И человек вечно кружится на месте, не в силах выбраться из одной и той же ситуации. Андрей вспомнил, но это ничего не дало ему.

Ноги Ласковина начали дрожать. Это был очень скверный признак. Низкие стойки и быстрые уходы в сторону — его основная защита. Почти двукратная разница в весе не позволяла Андрею блокировать удары противника. Только уклоняться и отступать.

Удар сбоку зацепил плечо Андрея, и он потерял равновесие. Позади — стена. Уйти в падении невозможно. Андрей попытался, выбросив вперед правую ногу, резко нырнуть вниз, но не успел. Кулак Хана угодил ему в грудь, сбив дыхание и отбросив к стене…

— Один — к пятидесяти! — Крик букмекера пробился сквозь азартные возгласы зрителей.

— Десять тысяч! — Корвет был единственным, кто ставил на Спортсмена. С тем же успехом он мог бы сказать: сто тысяч. У него не было денег, чтобы оплатить ставку. Но букмекер и не требовал у него наличных: Корвет представлял «тобольскую» группировку.

Десять тысяч долларов лишь на одну минуту удержали «падение курса» Спортсмена.

— Один — к восьмидесяти!

…Следующий удар Хана был направлен Ласковину в лицо. И рассчитан точно: голова Андрея, отброшенная назад, приложилась бы затылком о стену. Ласковина спасла слабость. После удара в грудь ноги его подкосились, и он осел вниз. В стену угодил кулак Хана.

— Пятьсот — на Спортсмена.- Берестов вложил пять сотенных бумажек в руку расторопного паренька. Тот чиркнул в блокноте. Берестов представлял сам себя.

Хан издал неопределенный звук и затряс рукой. Должно быть, повредил запястье.

Ласковин, «плывя», клонился вперед, но реакция на открывшегося противника была вбита в него на уровне рефлекса. Толчок — и, падая; Андрей достал-таки соперника, врезал ему головой в пах.

Хан запыхтел, как прохудившийся паровой котел, отшатнулся назад. Широкое лицо его приобрело оттенок вареной свеклы…

Ласковин стоял на четвереньках, моргая и пытаясь сообразить, что делать дальше.

«Убей тварь!»

Ласковин начал подниматься. Ему казалось — очень медленно.

«Убей тварь!»

Легкие Андрея работали с такой силой, что ныли ребра.

«Убей!»

Собрав остатки сил, Ласковин принял фудо-дачи. С каждым вдохом в него вливалась энергия.

Хан не нападал. Краска понемногу сходила с его лица. Андрей увидел, как рот его открылся: Хан выплюнул на пол калу. Губы Хана разъехались, показав крупные желтые зубы: он улыбался.

«Убей тварь!»

Ярость утроила силы Ласковина. Ноги его снова стали легкими и упругими, тело послушным. Андрей втянул воздух через сжатые зубы… и прыгнул!

Вот чего Хан никак не ожидал. Левая рука его вскинулась вверх, защищая подбородок от правой ноги Ласковина… и, обойдя блок сверху, левая, толчковая нога Андрея пяткой обрушилась на переносицу противника…

Зал застыл. Затаил дыхание. Воцарилась абсолютная тишина. И в этой тишине — глухой удар, от которого тяжелая голова Хана дернулась назад, а сам он попятился, заваливаясь на спину, потерял равновесие и с грохотом опрокинулся на вздрогнувший пол. Хан упал!

Хриплый выдох из десятков глоток слился в один звук… и перешел в такое же слитное «ах-ха!»

Ласковин тоже упал. Последняя атака вычерпала его досуха.

Последняя атака вычерпала его досуха.

Теперь все зависело от того, кто поднимется первым.

Первым встал Хан! Медленно перекатившись на живот, он поднялся сначала на колено, потом во весь рост, возвышаясь каменным идолом над распластавшимся у него в ногах соперником. Да, Хан уязвим. Доказательством тому — две струйки крови, текущие из его ноздрей. Даже камень поддается воде. Но поток иссяк.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108