— Погубит тебя начитанность,- хмыкнул Вадим, однако задумался: а не проклюнулся в Эмиле пророческий дар? Вдруг и впрямь — «эдакое»!..
— Их сила не в технике,- подала голос Софочка.- Они подчиняют людей колдовством.
— Не людей,- мягко возразил Вадим,- их оболочки. А своего Зверька каждый взращивает сам!
— «Сила личности определяется ее способностью к психологической защите»,- объявил Эмиль.- Не помню, чья мысль, но присоединяюсь.
— А другой сказал: «Лучший способ защиты — нападение»,- откликнулся Вадим.- А третий: «У верблюда два горба, потому что жизнь — борьба». Защита, нападение!.. Пся крэв, ну почему не жить мирно?
Впрочем, он придирался. Первая цитата и ему нравилась. Для многих такой принцип, если взять на вооружение, окажется революционным.
Вообще Вадим не зря сюда заскочил. Как и прежде, он по наитию определил, где сейчас центр событий, и подоспел к самому их разгару. Но больше всего его заинтересовала сама семейка торгашей. Если это триумвират, то довольно странный.
Начать с того, что Эмиль не очень годился на роль силача — по крайней мере комплекцией. Правда, в критические минуты он проявлял редкое величие духа, но на естестве это впрямую не сказывалось. Может, его Сила и стала заменой телесной мощи?
Мама Иола казалась средоточием не столько совести, сколько доброты. Хотя кто возьмется провести грань?
Зато порывистая, искренняя Софочка, как и большинство взращенных любовью девиц, вполне годилась на роль ведьмы. А на таких Вадим действовал безотказно — как бы и тут не наломать дров!
— Ну вот, антракт закончен,- внезапно сказал хозяин.- И начинается представление!
— А кто выступает? — удивился Вадим, уж артистов он тут не чувствовал.
— Кто, если не я! Ты же отказался?
Поднявшись, Эмиль раскланялся и под сдержанные аплодисменты взошел на эстраду. Тотчас застеснявшись, Софочка оставила гостя, убежав по делам. А тот, подметя честно заработанный ужин, направился через зал к троице крутарей.
— Подтверди, что ты тут случайно,- такими словами его встретил Гордей.
— Бату, как всегда, сомневается.
Верзила мулат еще вырос, потяжелел, но лучился приветливостью и улыбался с тем же фирменным простодушием, демонстрируя завидный комплект зубов. А его эфирный двойник — мысле?тело , визитка богатыря,- явно добрал зрелости, почти сравнявшись в объеме с оригиналом. Наверно, и другие росские витязи сильно прибавили за эти дни.
— Правильно делает,- буркнул Вадим, усаживаясь за стол.
Каган сдвинул крутые брови, и без того насупленные, угрюмо задвигал желваками, готовясь разразиться обвинениями.
— К приятелю заскочил,- пояснил Вадим.- Мы с Эмилем — старые кореша!
Ростем засмеялся, откинув голову. Седина пропала из его бороды, морщины разгладились, и вряд ли он применял для этого краску и кремы. А его сознание теперь светилось по всему телу, едва не выплескиваясь наружу. Вот кто шел с опережением!
Угрюмый Бату тоже усмехнулся, хотя с неохотой.
— Но вас застать действительно не ожидал,- добавил Вадим.- Как дела вообще?
— Брона ждем,- сообщил Гордей.- Обещал подъехать после концерта.
Перед каждым дымилась тарелка с единственным, но громадным куском печеного мяса, похожим на фрагмент слоновьей ноги с толстенной костью по центру. Присмотревшись, Вадим определил в блюде щупальце своего давешнего знакомца, подбугорного спрута. Оказывается, и до него уже добрались, записав в экзотическую дичь,- а может, сам нарвался. Или это росичи подбили спрута с воздуха, а затем Брон передал добычу Эмилю, чтоб усладить (и уязвить заодно) дражайшего союзника небывалым угощением, впрочем, ароматы кушанье источало не худшие, а мясо выглядело нежным и сочным, как у теленка.
Прислуживала им девочка?кореянка, миниатюрная и складненькая, словно лемурчик. Видно, хозяин разрывался между желанием услужить грозному клиенту и опасением за дочь. Потребовался доброволец, и Бату принял малышку благосклонно. Чего доброго, затребует ее в гарем — а та б и рада. Хотя на Софочку каган тоже поглядывал, наверняка заметив пробуждающуюся магию.
— Без обид? — спросил Вадим у него.- Пока никто никого не обманул?
— Если не считать, что Брон провел меня при дележке.- Бату снова усмехнулся, едва не с одобрением.- На его месте и я бы не удержался.
Ишь ты — подумал Вадим. Он уже умеет ставить себя на место других. Выходит, этот процесс добавляет силы не только мышцам? И у ордынцев подрастают богатыри.
— Мы решили вытеснить шушеру и Псов из ничьих районов,- сообщил Гордей.- Сейчас сутеры под охраной иудеев минируют въезды. Затем мы, росичи и ордынцы, введем туда патрули, наземные и воздушные. Частники готовы обживать новые места хоть сейчас — здесь?то уже тесно. Если мы гарантируем порядок и отсутствие крепостников.
— «Планов громадье»! — хмыкнул Вадим.- А видели у них «ястребы»?
Крутари переглянулись.
— Позапрошлой ночью мелькнула стая,- сказал Гордей.- Одна птичка даже рухнула близ Орды — естественно, Бату наложил на нее руку. Птички нехилые… Так это за тобой гнались?
— Не вынет ли Крепость из рукава еще что?то? — предположил Вадим.- Не рано вы раздухарились?
— Об этом и хотели говорить,- ответил Гордей.- Конечно, не здесь.- Он оглядел гудящую таверну, заполненную разношерстной толпой.
В этот момент огни в зале померкли, а на эстраде, наоборот, засияли ярче, разделив артиста и зрителей.
И началось представление — вообще говоря, сплошное жульничество. В прежние времена фокусники выдавали себя за волшебников, благо люди еще верили в чудеса. А теперь Эмиль изображал из себя иллюзиониста, хотя на самом деле его выкрутасы не имели общего с высоким искусством иллюзии.
Но кто из зрителей мог это определить? Только Вадим да нескольких крутарей, тоже прикоснувшихся к Силе.
Кое?что новоявленный маг явно заимствовал у Лагина, подражая его Хоттабычу. Но полагался не на подручные средства вроде ковра?самолета или волшебного кольца, а на Силу собственных рук. Он сыпал с пальцев прицельными искрами, зажигая свечи, управлял полетом разноцветных шаров, целыми их гирляндами, выписывая в воздухе причудливые траектории. Даже левитировал, направляя ладони вниз,- как вытворял это Вадим в ограндском подземелье. Исчезал из глаз заурядов, окружая себя сферой невидимости, и появлялся в совершенно неожиданных местах.
Но лучше всего Эмилю удавались живые картинки, будто наведенные топографическим проектором. При этом он не придумывал, что хотелось самому, а угадывал подспудные желания публики, разбросав по залу невидимую сеть. Конечно, угодить всем было невозможно, но большинство оставалось довольно. Хотя их заказы приходилось пропускать через строгую цензуру, учитывая присутствие детей и женщин. (Впору вводить спецпросмотры.) Картинки действительно жили, существуя по собственным законам. И это не было простым набором фотонов — тут применялась иная материя: еще не вещество, но и не вполне поле, электромагнитное или какое иное. Эмиль создавал свой микромир, пока не отпуская его далеко. И тот не исчезал с окончанием представления — просто смещался в иное измерение, чтобы к следующему выходу Создателя вернуться снова. Не мог же Эмиль каждый раз уничтожать свои творения?
Каган следил за каскадом чудес не отрываясь. Желтые его глаза и вовсе сузились в щелки, словно бы Бату опасался себя выдать. Видно, неспроста он напросился в «Домашний Очаг». И не из?за одной лишь семейной атмосферы, безотказно притягивающей сирот; и не из?за отменного угощения, вряд ли доступного еще где?то. Бату и раньше владел двумя?тремя необычными приемами, смертельными для его врагов,- к примеру, умел выталкивать из ладоней сгустки Хаоса, разрушавшие тонкие структуры. Сейчас он наверняка ушел по этому пути еще дальше и потому магию других мог оценить, как немногие. А Эмилю было что показать — для непосвященных, но особенно для знатоков.
