Впрочем, как раз Юлька не растерялась. По наитию либо услышав его безмолвный зов, она тотчас прыгнула Вадиму на спину, цепко оплетя всеми конечностями. А он сразу направил ладони вниз, сотворив обеими такой же Знак, только слегка модифицированный, и плавно, словно на персональном лифте, устремился к далекому полу, явственно ощущая ладонями упоры.
К этому сроку здоровяк?серк успел разобраться с двумя мертвецами, добавив к их увечьям новые, посерьезней, и теперь доламывал оставшуюся пару — неподалеку от оглушенного падением оборотня. Дрался юнец на удивление расчетливо, будто уже уверовал в спасение госпожи и победу ставил выше азарта. Но не выше чести — судя по тому, как он позволил одному из врагов подняться, даже не попытавшись его добить. Прежние звериные инстинкты теперь подавлялись иными рефлексами, внушенными Юлькой или даже Вадимом (через ее посредничество). Недавний серк превратился в рыцаря, превыше остального ставящего благородство, однако напрочь лишенного жалости. А большего от него ждать не стоило: сие — предел. Слава богам, что удалось затормозить хотя, бы на этом рубеже!
Наконец Вадим коснулся ступнями пола. Сейчас же Юлька соскочила с его спины, устремившись к оборотню.
Поневоле Вадим заспешил за ней, ибо несломленное чудище уже пыталось подняться, а парного мясца алкало по?прежнему.
Поневоле Вадим заспешил за ней, ибо несломленное чудище уже пыталось подняться, а парного мясца алкало по?прежнему. (Хорошеньких малолеток Марк не пропускал и в свою комсомольскую бытность, хотя тогда использовал их иначе.)
Однако и Юля больше не была прежней малышкой, беспомощной да беззащитной. И руки у нее не были скручены, и рот не залеплен. И теперь это она склонилась над оборотнем, как недавно тот нависал над спеленутой ведьмой.
— Желал Хаоса, урод? — спросила девочка зловеще.- Так подавись им!
С усилием, будто сквозь воду, она пихнула в чудище руками, но остановила ладони, едва не коснувшись его. Подбегая, Вадим ощутил, как с них выплеснулась жаркая волна, окатив оборотня от лица до ступней, и тот вдруг стал стремительно таять, съеживаясь в прежнего Марка. Корчась, как на сковороде, рыча и щелкая зубами, оборотень еще пытался заслониться от накатывающего Хаоса спешно выстроенными перегородками . Но созданный ведьмой перекос выкачивал из оборотня энергию, точно насосом. Всей его накопленной за годы, отобранной у многих жертв жизне?силы едва хватило, чтоб уберечь немногие энергосвязи: с подчиненными мертвецами, сейчас же застывшими в манекены, и с неведомым хозяином — послав тому отчаянный призыв о помощи. Объятый невидимым пламенем, бедняга уже не «таял», а лишь рыхлел и жухнул, будто старился на глазах, да хрипел оскаленным ртом. И вместе с ним сморщивались мертвецы, медленно оседая на пол,- словно готовились умереть окончательно. А Вадим ничем не мог их удержать. И вряд ли хотел, наверно,- иначе Юлька не решилась бы на такой ход. К тому же ведьме требовалось сбросить излишки «живой воды», но разве не этого добивался от нее оборотень? А что выплеснулось слишком много — так о количестве уговора не было!
Но погибающий в Хаосе Марк еще взывал к всеблагому господину, не сознавая, что этим может его выдать. Зацепившись мысле?облаком за инициированный канал , Вадим проследовал к другому концу и обнаружил тот неожиданно близко, в соседнем кольцевом тоннеле. А пролетев по кругу разглядел еще пяток сознаний, подоспевших, видно, только что.
Выходит, они с Кирой не были в этой гонке последними?
— Отходим! — схватился он за локоток Юли.- Сейчас нас накроют.
— Ну, если он накушался…
— Побереги силы, кроха: на подходе едок посерьезней!
Не выпуская девочку, Вадим бросился наискось зала, а следом уже пристраивался серк, разочарованно покинувший оцепенелых противников. Но прежде, чем они достигли последних ворот, скрывавшихся за изгибом стены, из полудюжины спусковых труб вырвались столько же бронированных снарядов и по дуге спланировали на пол, тормозя раздутыми плащами. И эти уже не походили на мертвецов. Пятеро из прибывших казались столь же опасными, как Марк, развернувшись в клыкастых чудищ. А вот шестой… шестой был всем им господином — при том что внешностью располагал обыкновенной и даже в доспехах явственно походил на священника.
Так что добежать троица успела только до внутренней стены, где ее и взяла в полукольцо пятерка ворчащих согбенных оборотней, ряженных в безразмерные латы, с тяжелыми мечами в мохнатых лапах и отключенными плазмометами на бедрах. А за их спинами неторопливо и с величавостью вышагивал шестой.
— Вот и «папенька» пожаловал,- без удивления констатировала Юля.- Его преосвященство отец Исай, «карающий меч» эволюции. Собственной персоной и с сопровождающими его… харями.
Встретились наконец, мысленно добавил Вадим, вместе с неустрашимым серком изготавливаясь к обороне. Лучше б и дальше тебя не видеть!..
Он предполагал нечто в этом роде — тем более, разрозненные сюжетные нити вдруг принялись скручиваться в тугой жгут, как и положено в приличном кино. И кто здесь режиссер?
По человеческим меркам отец Исай был мужчиной видным, хотя рядом с оборотнями казался ребенком.
А физиономией обладал моложавой и благостной, подобающей истинному духовнику — будь то комиссар из Студийной постановки или практикующий поп. Но из всей нагрянувшей шестерки Вадим больше опасался именно его.
Первым делом Исай приблизился к Марку, слабо корчившемуся возле стены, внимательно в него вгляделся. Затем вздохнул, сожалеюще качая головой: безнадежен, дескать,- и едва уловимым жестом отключил беднягу от кормушки, словно изувеченную лошадь пристрелил. Корчи сразу прекратились, и Марк распластался на полу продранным скафандром. А вместе с ним — вся его команда. Расточительно, да? Или сейчас не до них?
Напряженно Вадим вглядывался в архиерея, следил за каждым его движением, за каждым жестом, проницал чужое сознание, всяко испытывая на прочность, словно давешний спрут?исполин. В Исае ощущалась Сила, до которой далеко было оборотням и даже «королю». Ему не требовались внешние эффекты и устрашающие массивы мышц. Он из обычных объемов извлекал втрое больше, чем любой его подручный — из своей груды. А по быстроте мог обставить их на порядок, ибо был впятеро легче. Зато властный луч Исая весил много тяжелей, запросто подчиняя всякого зверя — и даже человека, если зверь в нем доминировал. Наверно, и звуковой диапазон у Исая был такой, что одним голосом мог нагонять на людей страх.
По крайней мере он не левитирует, со вздохом подумал Вадим. И что еще могут вампиры?
— А теперь разберемся с тобой, доченька,- мягко произнес Исай.- По?родственному, да?
Без видимого усилия он очутился рядом с троицей, и только гул рассекаемого воздуха предвосхитил его появление в самой близи, а чуть позже в лица захваченных дохнуло ветром.
По крайней мере мышцы у вампира функционировали с отменной резвостью. А как насчет рассудка? Успевает ли сам Исай осознавать свои рывки? Если и там преимущество окажется подавляющим, триумвирату придется худо.
Не без удивления Вадим обнаружил, что выставил навстречу вампиру один из своих ножей. Просто выдвинул вперед руку да еще уперся попрочней. И когда успел? Это не означало, что он собрался атаковать,- боже упаси! Но если архиерей сам пожелает напороться, опоздав затормозить,- милости просим… Довольно цинично, вам не кажется? Выходит, внутри троицы влиял на партнеров не один Вадим.
