Пятой стала девушка-вирусолог, пробывшая вампиром меньше года. Она занималась какими-то секретными разработками, о которых Вацлав умолчал. Когда я возмутилась и сказала, что это может быть важно, вампир возразил, что если бы Виктория была единственной жертвой, рабочую версию они бы отрабатывали в первую очередь. Но так как Вика была уже пятой, для серийного убийцы детали ее исследований вряд ли имели значение. Виктория была одержима работой, целыми днями и ночами пропадала в лаборатории, на вечеринках появлялась редко и держалась обособленно. Ни друзей, ни врагов у нее не было.
Шестой жертвой была художница. Лиза-Эльза родилась в Германии и была ровесницей моей бабушки. Эльза была открытой, чуткой, внимательной. В среде вампиров ее любили и уважали. В Москве она жила уже пять лет, владела галереей и помогала молодым художникам. В этой галерее ее и нашли убитой, рядом со свежим портретом пожилой женщины.
В этой галерее ее и нашли убитой, рядом со свежим портретом пожилой женщины.
— Что за женщина? — заинтересовалась я.
— Мы не знаем, — пожал плечами Вацлав. — Мы не смогли ее найти.
— А мне можно посмотреть?
Вацлав перетряхнул досье, но рисунка не обнаружил.
— Наверное, кто-то из моих ребят взял. Потом посмотришь.
Седьмая жертва была мне знакома. Вацлав снял заслон с моей памяти, и я вспомнила брюнетку в пальто, лежащую на земле возле гаражей. Вампир добавил, что Софии было около ста лет, она была родом из Румынии, осуждала образ жизни сородичей и те платили ей тем же. Друзьями она не обзавелась. Но после короткой заминки Вацлав сообщил, что у Софии в прошлом был роман с Глебом.
Восьмой была Мэй, и о ней я знала больше Вацлава. С того дня, как я вспомнила о ее смерти, Глеб не раз рассказывал мне о циркачке, с которой успел подружиться. О ее детстве, об изнуряющих тренировках, о заслуженном успехе и стремительном закате ее карьеры. Умолчал он только о том, что это он нашел ее в Китае и что это его кровь стала для нее пропуском в Клуб.
И вот теперь передо мной лежали девять досье, девять фотографий, девять оборванных жизней, а я не знала, как соединить их в полную картину и разгадать мотивы убийцы, по логике которого все они заслуживали смерти, что он подчеркивал запиской, приложенной к каждому телу.
— Есть идеи? — криво усмехнулся Вацлав, выложив все карты.
Я расстроенно покачала головой. Московский круг тесен, и почти все вампиры были знакомы между собой, когда-то пересекались и в прошлом, живя в других городах. Между Беатой и Филиппом и Софией и Глебом были романы, Беата стала донором для Филиппа, а Глеб — для Мэй. Но в остальном между убитыми не было ничего общего. Они не входили в тайное или явное общество, не имели ни внешнего сходства, ни общих для всех интересов, ни объединяющего прошлого.
— Иногда мотивом может быть сущий пустяк, — нерешительно добавила я, вспоминая опыт просмотренных кинофильмов, — принадлежность к какой-то группе по интересам или аромат духов, например.
— Ты еще скажи — приверженность одной марке, — не удержался от насмешки Вацлав. — Фанат Версаче убивает всех, кто предпочитает Армани.
— А почему бы и нет? — вспыхнула я. — Мало ли, чем может руководствоваться больной на всю голову садист?
Вампир красноречиво посмотрел на меня, вложив в этот взгляд всю оценку моих умственных способностей.
Поиск убийцы усложнялся тем, что ни по одному преступлению не удалось обнаружить свидетелей, хотя Гончие опрашивали всех людей, которые жили или работали поблизости.
— А почему бы тебе просто не почитать мысли всех вампиров? — предложила я. — Убийца-то непременно проявит себя. А телепатия поточнее детектора лжи будет.
— Думаешь, это так просто? — хмуро огрызнулся Вацлав. — Что ж, попробуй! Никто из вампиров не откроет своих мыслей Гончим — нас все боятся.
Я же открыла, подумала я и осеклась под взглядом Вацлава.
— Ты еще не научилась закрываться, — усмехнулся он.
— А если подключить старейшин? Им же все доверяют?
— Если бы все было так легко, мы бы тут сейчас не сидели, — разозлился вампир. — Нельзя так просто копаться в чужих мыслях.
В моих почему-то все копаются, мысленно возмутилась я.
— Жанна, — вздохнул Вацлав, — я тебе уже объяснил, почему так с тобой происходит. Ты научишься, и это пройдет. В остальном же мы можем общаться между собой телепатически. Но только при обоюдном желании.
— Но мысли Нэнси ты как-то на допросе читал, — удивилась я.
— А она уже поняла, что скрываться бесполезно, и разрешила мне сделать это.
В принципе, я могу сломать любую ментельную защиту, — после паузы добавил Вацлав. — Но на это нужно иметь очень веские основания. Как минимум, изобличающие улики или показания свидетелей. И никто не вправе взламывать душу вампира по своей прихоти. Все мы подчиняемся правилам и соблюдаем законы. Я не исключение, — усталым тоном заключил он и многозначительно перевел взгляд на часы.
— Поняла, — вздохнула я. — Тебе пора на охоту.
— Почему сразу на охоту? — возразил Вацлав, поднимаясь с места. — Может, на прогулку?
— Не завидую тому, кто попадется тебе на пути, — заметила я, убирая в cумку ксерокопии материалов дела, любезно сделанные вампиром.
— А ты еще не созрела для прогулок под луной? — вкрадчиво улыбнулся Вацлав. — Все питаешься донорской кровью?
— Предпочитаю «Пина Коладу», — огрызнулась я. — А от крови меня мутит.
— А с «Пина Коладой» смешивать не пробовала? — ухмыльнулся вампир. — Ладно-ладно, молчу, дело твое. Только учти, что я обещал Глебу заботиться о тебе и поэтому не дам тебе протянуть ноги с голода. Если понадобится — заставлю.
Я вздрогнула, вспомнив того парня в фургоне, кровь которого я выпила под давлением Вацлава.
— Спасибо, у меня достаточно талонов, чтобы не протянуть ноги, — отрезала я.
Вампир довез меня до дома и умчался по делам. А я до рассвета просидела над бумагами и не родила ни одной убедительной версии, отчасти признав правоту Вацлава в том, что никакой логики в выборе жертв у убийцы нет. Однако я была твердо убеждена в другом: логика все же есть. Только нам она неизвестна. Пока.
Глеба похоронили на ухоженном частном кладбище, где издавна покоились вампиры. На надгробиях, чтобы не возбуждать подозрений, были выгравированы даты жизни и смерти, соответствующие трагически оборванной человеческой жизни. С памятников смотрели молодые лица, самым старшим из которых было не больше тридцати. Но если долго смотреть на камень, проступали другие цифры, отличающиеся на несколько десятков лет, а то и на пару столетий. Случайный посетитель списал бы это на обман зрения, так же как и то, что некоторые портреты умерших очень походили на знаменитостей старого времени. Впрочем, случайные сюда захаживали редко. Не ходили сюда и родственники умерших, которые уже давным-давно, задолго до их смерти, обрели покой на других кладбищах. Да и сами вампиры не любили посещать могилы друзей, предпочитая выражать свою память к ним посредством щедрых взносов на благоустройство кладбища. Однако на церемонию прощания приходили все: молодые, красивые, модно одетые, в неизменных черных плащах и с алыми до черноты розами в руках.
Стоя у могилы и стараясь не думать о том, для кого она, я разглядывала собравшихся. Здесь были почти все, кого я помнила по своей дебютной вечеринке. Инесса с молодым спутником, Светлана и Лиля, державшиеся поодаль от знакомых мне девиц из фитнес-клуба, все пятеро Гончих, работники журнала Аристарха, оперная дива, английский фокусник, малолетний хакер. Сам Аристарх стоял рядом со мной и по-отечески поддерживал за руку. Мне следовало бы разобидеться на него, за то, что он, как и Глеб, все знал с самого начала о моих потенциальных сверхспособностях и не признался в истинном положении вещей даже после того, как узнал о нашем родстве. Но гибель любимых сблизила нас. Аристарх приезжал на кладбище второй день подряд. Вчера без особых церемоний, в самом дальнем углу кладбища, выделенном для преступников, похоронили Нэнси.
