Странно, но именно сегодня, когда интуиция вопит о смертельной опасности, ей вдруг страстно захотелось жить. Ходить в театры, читать горы книг, опустошать магазины, учиться новым технологиям и наблюдать, куда катится этот безумный-безумный-безумный мир. Ведь это так интересно!
Она была свидетельницей двух веков, двух миров. Она хранила томик стихов с автографом Анны Ахматовой и читала новомодные романы Оксаны Робски. Помнила культ поэтов серебряного века и пришедших им на смену хиппи, битлов, рокеров и металлистов. Имена футуристов и акмеистов, с которыми она когда-то веселилась в «Бродячей собаке», ничего не говорили ее новым знакомым. Она дружила с Эдит Пиаф, она преклонялась перед ее талантом, и как же ей было дико, когда нынешний поп-идол Мерцалов сегодня спросил: «А кто это?»
Менялись идолы, ценности, мечты, и она менялась тоже, прожив за эти годы множество жизней. Ее долголетие — это бесценный подарок судьбы. Она просто устала и нуждается в отдыхе. Надо будет рвануть с Филиппом куда-нибудь к морю, под пальмы, развеяться, отвлечься, взбодриться…
Деликатный стук в дверь прервал ее воспоминания, и чувство опасности обострилось до предела. Напрягшись, как пантера перед прыжком, Беата подошла к двери и повернула ключ. Она ожидала увидеть бесстрастное лицо убийцы или маску киношного маньяка, а за дверью оказался старинный друг. Лицо Беаты прояснилось, и она отступила назад, предлагая войти.
— Хорошо, что ты здесь, — обрадовалась она. — Я как раз тебя вспоминала. Выпить хочешь?
— А есть повод?
— Найдем! — пообещала Беата, доставая из бара бутылку выдержанного мерло.
За вином она окончательно расслабилась, посмеялась над своими страхами, высказанными вслух, и поделилась своими планами насчет нового шоу. Нельзя же постоянно кормить публику одним и тем же!
В какой-то момент ей показалось, что в зеркале мелькнула какая-то тень. Ева в недоумении наклонилась через стол, вытянув шею, и почувствовала легкий укол в руку чуть пониже плеча. Повернула голову, в изумлении уставилась на иглу, вонзившуюся в кожу, и шприц в руках своего гостя. Отшатнулась и рухнула в кресло, понимая, что из него уже не поднимется.
— Но как… ты… почему… мы же…
— Ты меня разочаровала, Беата. Смертельно разочаровала.
Значит, не будет пальм, не будет морского ветра, обдувающего лицо, не будет нежных рук Филиппа, поправляющего на ней панаму… Беата бежала по темному тоннелю, в окнах которого вспыхивали картины ее долгой жизни и потреты ее знакомых. Ее волосы были темными и кучерявыми, как в юности, на ногах были пуанты, на теле — балетная пачка. Тоннель заканчивался кулисами, у которых стояли ее родители. Мама с папой улыбнулись и одновременно отдернули кулисы. Занавес поднялся, и в глаза ей хлынул ослепительно-белый свет.
Глава 7. Вампир предпочитает мерло.
Я считаю, о сюрпризах всегда надо предупреждать
заранее и указывать точное время.
Софи Кинсела. Шопоголик и бэби.
Если кто-то хочет откусить от меня кусок,
скажи им, чтобы занимали очередь.
Лорел Гамильтон. Смертельный танец
— Жанночка! — бросилась ко мне бабуля Лиза. — Вот беда-то приключилась!
Я перевела ошалевший взгляд на три чемодана, выстроившиеся вдоль стены, и башню из шляпных картонок, стоявшую на коврике.
Действительно, беда! Похоже, бабуля ко мне надолго…
— Соседи меня залили! — восклицала тем временем бабушка. — Василий с верхнего этажа задумал ремонт делать, нагнал целую орду таджиков, так они ему там все трубы разворотили, и у меня дома теперь всемирный потоп! Насилу успела шляпки спасти, и то половины не уберегла. — Бабушка горестно вздохнула.
— Так это все, что осталось? — Я кивнула на шляпные картонки в количестве восьми штук и поняла всю степень бабушкиного отчаяния.
Кто-то сходит с ума по туфлям, кто-то тоннами скупает сумочки, а у моей бабули была страсть к шляпкам. Несмотря на то, что к своим семидесяти двум годам она сохранила густую шевелюру и ей нет необходимости скрывать поредевшую макушку, бабушка не выходит из дома без головного убора. Даже для прогулки с мусорным мешком до помойки, бабуля тщательно подбирает шляпку, соответствующую настроению и костюму. За долгие годы шляп накопилось не меньше сотни, под них даже пришлось выделить кладовку. Бабушка, с несвойственным для ее ровесниц расточительством, со спокойной душой вынесла на помойку мои детские санки, школьный велосипед и еще гору вещиц, с которыми бы до смерти не рассталась ни одна из ее подруг. Все для того, чтобы освободить место под шляпные картонки. И я ей искренне горжусь — в своем преклонном возрасте (расценивать его таковым бабушка категорически отказывается,
считая себя юной) бабуля остается настоящей женщиной. Кокетливой, ухоженной, модной и привлекательной. Поэтому гибель большей части ее шляпной коллекции -настоящий удар для бабушки.
— Какая трагедия, — сочувствующе кивнула я, открывая дверь и втаскивая в квартиру бабушкины пожитки.
— Да, честно говоря, я и рада, что так случилось! — ошарашила меня бабуля. — Давно пора было избавиться от этой рухляди. Зато теперь появился повод прогуляться по магазинам! На днях я видела совершенно чудную шляпку, расшитую стразами и пайетками, — с мечтательным видом припомнила она.
— Обязательно! Тем более, у тебя скоро очередной семнадцатый день рождения, — подхватила я, внося пакеты со своими покупками и закрывая дверь.
— …а девушке в семнадцать лет какая шляпка не пристанет! — с лукавым видом процитировала бабуля свою любимую фразу. — С твоего позволения я в душ, а потом ты мне покажешь свои обновки!
Я снабдила бабушку полотенцем, дождалась, пока в ванной зажурчит вода, и заметалась по квартире, пряча разбросанные по всему дому брошюры, поваренные книги вампира и правила охоты. Вроде бы, ничего не забыла?
Я забрала из прихожей забытые вчера приглашения и клубную карту и взглянула на себя в зеркало. Да нет, я совсем не изменилась. Бабуля не должна ничего заподозрить. К счастью, кровавыми слезами я не плачу, в зеркале отражаюсь, на дневном свете, как свечка, не вспыхиваю, на людей не бросаюсь, так что с моей стороны опасность бабушке угрожать не должна. А привычки копаться в чужих вещах бабуля не имеет, так что можно не бояться, что она отыщет спрятанные брошюры. А если и найдет случайно, придумаю что-нибудь. Придется ей, конечно, соврать что-то насчет работы и нового образа жизни. Что бы такого придумать? Скажу, что устроилась модным обозревателем и освещаю светские тусовки! А в качестве доказательства принесу какую-нибудь желтую газету и скажу, что печатаюсь под псевдонимом. Хорошая идея!
Я спрятала клубную карту в сумку, порвала на мелкие кусочки приглашение на свою первую вампирскую вечеринку и потопала на кухню. Обрывки бумаги полетели в мусорное ведро, а я поставила на плиту чайник — надо же было чем-то угостить любимую бабулю, свалившуюся как снег на голову. Нечего было даже и думать о том, чтобы отправить ее к моим предкам — мама свекровь на дух не переносила. Других родственников, готовых приютить старушку с ее картонками, у нас нет. А уж такие фантастические версии, как гостиница или съемная квартира на время ремонта, отметались сразу.
Других родственников, готовых приютить старушку с ее картонками, у нас нет. А уж такие фантастические версии, как гостиница или съемная квартира на время ремонта, отметались сразу. Бабуля у меня старой закалки, у нее в голове не укладывается, как можно платить за жилье чужим людям, когда в городе у тебя есть родственники — даже если это бывший муж троюродной тетки, что уж говорить о единственной и любимой внучке. Придется смириться с мыслью о том, что ближайшие пару недель мне придется потесниться и быть предельно осторожной.
— Жанночка! — прощебетала бабушка, появляясь на кухне в красивом шелковом кимоно, ослепительная, как кинозвезда. — Наедаться на ночь не будем! Красивым девушкам нужно заботиться о фигуре!
