На правах старейшины Инесса произнесла прощальную речь, и я была благодарна ей за это. У меня у самой не хватило бы на это ни сил, ни слов. Все свое горе я направила в ненависть к убийце, и теперь все в моей душе клекотало от гнева, особенно при мысли о том, что убийца, возможно, тоже сейчас здесь. Изображает вселенскую скорбь и, может быть, даже, уронит в кипейно-белый кружевной платочек тщательно срежиссированную слезинку и тихо скажет пару слов о том, каким хорошим человеком, точнее — достойным вампиром, был Глеб.
Изображает вселенскую скорбь и, может быть, даже, уронит в кипейно-белый кружевной платочек тщательно срежиссированную слезинку и тихо скажет пару слов о том, каким хорошим человеком, точнее — достойным вампиром, был Глеб. Вопреки словам Вацлава, я все же попыталась проникнуть в мысли собравшихся, но до меня донеслись только отголоски печали и сожаления, чье-то желание поскорее покончить со скорбной церемонией и воспоминание о Глебе, стоящем на берегу какого-то северного моря и похожем на романтического героя Байрона.
Судя по числу искренне скорбящих красоток, Глеб до встречи со мной зря времени не терял. Даже несколько иностранок прилетели специально, чтобы проститься с ним. В память о тех временах, когда Глеба звали по-другому и он жил в Австрии, Норвегии и Италии. Вацлав о чем-то тихо переговаривался с одной из них, высокой пепельной блондинкой с короткой стрижкой и льдистыми глазами, и, несмотря на внешнюю сдержанность, было видно, что вампир сильно взволнован ее словами. То ли узнал новости о знакомых вампирах, проживающих за границей, то ли девушка сообщила ему о новом заморском маньяке, с которыми у Вацлава были старые счеты.
Всю процессию я провела как во сне, с благодарностью цепляясь за руку Аристарха, и, бросив ритуальную горсть земли на роскошный лакированный гроб Глеба и мысленно пообещав ему, что убийца на этом свете тоже не задержится, попросила увести меня с кладбища. Чтобы не видеть, как растет могильный холм, окончательно погребая под собой веселого вампира с навеки застывшими голубыми глазами. По человеческим меркам Глеб прожил длинную и насыщенную жизнь. Почти полвека законсервированной, пышущей здоровьем юности и неиссякающего жизнелюбия. Его ровесник, вынужденный стареть, чувствовать немощность и беспомощность, провожающий тоскливым взглядом аппетитные тела юных красоток и годами вынужденный терпеть брюзжание своей старухи, проводящий последние годы жизни в агонии в душных палатах больниц, мог только позавидовать Глебу, который наслаждался молодостью и любовью до последнего мгновения.
У машины Аристарха нас догнал Вацлав.
— Вы куда сейчас?
— Домой, — бесцветным голосом отозвалась я.
— Ладно, — одобрительно кивнул он. — Хотел предупредить: не гуляй одна по ночам. Все-таки убийца еще на свободе, и кто знает, чем он руководствуется. Мы должны быть начеку.
— Мы? — нахмурилась я.
— Я обещал Глебу беречь тебя и поймать убийцу, — напомнил Вацлав. — И это обещание в силе.
— Будешь следить за мной?
— Не спорь, детка, — мягко сказал Аристарх, — будет лучше, если я и Вацлав за тобой присмотрим.
Вацлав едва уловимо скривился: похоже, сотрудничество с Аристархом в его планы не входило.
— Та девушка, блондинка, — не удержалась я, — она сказала тебе что-то, что имеет отношение к убийствам?
— Что? Нет… — Вацлав замялся, исподтишка взглянув на Аристарха. — Это другое…
Тогда я даже подумать не могла, что это «другое» забросит меня на другой конец земного шара, перевернет мою жизнь с ног на голову и заставит изменить моим модным принципам.
— Ладно, — промямлила я, садясь в машину и машинально отметив, что на шпильки сапог налипла глина. Это было последней каплей. Я уронила голову на ладони и разрыдалась.
Умница-Аристарх тактично молчал всю дорогу, лишь изредка деликатно протягивая мне новый бумажный платочек, за что я ему была искренне благодарна. Все-таки неплохой у меня дед — мудрый и понимающий.
К дому мы подъехали уже в сумерках. Из бокового зеркала на меня смотрела опухшая чужая рожа, а с подъездной скамеечки к машине метнулось что-то белое и расплывчатое. Я вытерла слезы, застилавшие глаза, и нос к носу уткнулась в обеспокоенное лицо бабули, которая заглядывала в окошко и взволнованно размахивала руками.
Бросив взгляд на мигом подобравшегося Аристарха, начавшего усиленно вырабатывать вампирские феромоны, я вывалилась из машины — прямиком в руки бабули.
— Жанночка! — укоризненно воскликнула она. — Да что ж ты творишь-то! Второй день телефон не берешь, дома тебя нет. Я уже час тут сижу, продрогла вся, то в подъезде погреюсь, то сюда выйду, уж не знаю, что и думать! Да что случилось-то, детка? — заволновалась она, разглядев, наконец, мою убитую и распухшую от слез физиономию. — Это он тебя обидел? — Голос бабули зазвенел от негодования, когда она увидела вышедшего из машины Аристарха, и она обвиняюще ткнула в него пальцем, поправ все правила приличии.
Я быстро оценила ситуацию и решила не городить неправду.
— Бабуль, Глеб погиб. Мы только что с похорон.
Бабушка охнула и посерела лицом.
— Жанна, — укорил меня Аристарх, искренне перепугавшийся за нервы Бэтти.
— Да как же так, Жанночка? — потерянно пробормотала бабушка.
— Бабуль, извини, мне сейчас тяжело говорить. Я хочу побыть одна.
— Да-да, конечно, — засуетилась бабушка.
— Я пойду.
— Я тебя провожу, — остановил меня Аристарх и подчеркнул, намекая на слова Вацлава, — до двери. А потом отвезу Елизавету Петровну домой.
— Да что вы, — польщенно стала отнекиваться бабуля, — вот еще придумали! Я сама.
— Нет-нет, — твердо возразил Аристарх, распахивая дверцу, — садитесь, согревайтесь! А я пока провожу Жанну.
Бабушка вопросительно глянула на меня, и я согласно кивнула. В самом деле, не покусает же ее Аристарх! Да и за бабушкину честь вряд ли стоит волноваться. Не в том Аристарх сейчас настроении (да и чего деликатничать — не в той бабуля форме), чтобы ее домогаться. Но, на всякий случай, в лифте в профилактических целях пригрозила подозрительно притихшему вампиру:
— Смотри у меня!
— Не волнуйся, внученька, — обворожительно улыбнулся он. — Довезу нашу бабушку в лучшем виде!
— Да, еще… Я, пожалуй, на работе возьму временный отпуск.
— Очень жаль, — вздохнул Аристарх. — Но согласен, так будет лучше. Что будешь сейчас делать?
— Как всегда — перечитаю бумаги, которые уже выучила наизусть, в надежде, что меня осенит.
— Может, я смогу помочь? — с готовностью предложил вампир.
— А ты сможешь? — Я с надеждой подняла глаза.
— Я хорошо знал некоторых из них. И нашу тусовку знаю дольше. Можешь расспросить меня, если хочешь.
Я мгновение помедлила. Аристарх, может быть, и впрямь может натолкнуть на какие-нибудь мысли или сообщить что-то важное. Но сегодня мне видеть никого не хотелось, даже любимую бабушку спровадила, ни минуты не раздумывая.
— Давай лучше как-нибудь на днях.
Мы вышли из лифта и посторонились, пропуская спешащую куда-то Настю.
— Привет!
— Привет. — Настя при виде нас вздрогнула, как будто мы застали ее за чем-то постыдным. Неужели соседка спешит на свидание? И, похоже, тайное?
Аристарх проводил Настю пристальным взглядом.
— Даже не думай! — предупредила я, когда лифт умчал Настасью вниз, подальше от клыков моего любвеобильного деда.
