— А ты как думаешь? — риторически вздохнула я.
— А ты как думаешь? — риторически вздохнула я. Сашке ли не знать, какая тут зарплата! Чтобы заработать на божественную сумочку Мэрилин от Луи Виттон, нужно неделю горбатиться, как Папа Карло.
— Я думаю, тебе стоит порвать с ним немедленно! — безапелляционно заявила подруга.
— Что, прямо вот так вот пойти и написать заявление об увольнении? — оживилась я.
— При чем тут увольнение? — поумерила пыл Саша.
— Ты же только что посоветовала мне порвать с Однорогом. А для этого есть только один способ — уволиться из «Милого дома».
Сашка изменилась в лице и гневно проскрежетала:
— Жанна, так это он? Это Однорог? Он с тобой сделал это? Старый извращенец!
— Сашка, ты чего? — заволновалась я. — Ты о чем?
— Это он тебя избивает? Это его рук дело? — Она указала на мое забинтованное запястье и смятенно проскулила: — Жанна, так ты с ним…
— Саш, перестань молоть чепуху, — вскипела я. — Как тебе такое только в голову могло прийти?! А еще подруга называется.
— Но ты же только что сама говорила… — растерялась Саша.
— Я говорила, что Однорог измывается надо мной как мой босс, — внесла ясность я. — Тебе ли об этом не знать? А ты чего себе напридумывала?
— А я думала, ты говоришь о своем любовнике-садисте, — нахохлилась Сашка.
— Ну и фантазия у вас, барышня!
— Тогда кто он? — нахмурилась Саша.
— Кто он? — в замешательстве повторила я, думая, чего бы такого соврать, чтобы не говорить правду о маньяке. — Он хороший парень. И никакой не садист!
— Блондин или брюнет? — прищурилась Саша.
— Брюнет, — машинально ответила я и прикусила язык. А впрочем, что такого? Хочет Сашка найти виновного в моей травме, флаг ей в руки и помело в придачу. Навру, что попали с ним в легкую аварию — и дело с концом.
— Он что, знаменитость какая, раз ты его так скрываешь, даже от меня? — продолжила раскалывать меня подруга.
Тут в голове у меня что-то перемкнуло, и перед глазами побежали кадры черно-белого французского фильма с темноволосым красавцем в роли бесстрашного мушкетера… Так вот кого мне напомнил мой маньяк — актера из любимого фильма моей мамы! Но этого не может быть. Фильм снимали полвека назад, а маньяку — от силы лет тридцать. Столько же, сколько было актеру на момент съемок фильма… И этот укус его странный, и эти прикосновения его, с ума сводящие… Да нет, ну не может же этого быть! Ой, мамочки…
— Ну точно, — воскликнула Саша, расценив мое потрясенное молчание как знак согласия. — Он какой-нибудь чокнутый суперстар, который не слезает со страниц желтухи, и ты боишься, что слухи о вашем романе просочатся в прессу, и даже мне словечка не говоришь!
— Ой, Сашка, не придумывай! — слабо возразила я, чувствуя себя невестой Дракулы. — Что-то мне нехорошо, сделаешь кофейку?
Заботливая подружка мигом сорвалась с места, схватила чайник и унеслась за водой. Убедившись, что осталась в комнате одна, я быстро расстегнула манжет и размотала бинт.
Бурые пятна на марле свидетельствовали о том, что рана была и укус мне не приснился. На запястье остался ровный разрез, как от хирургического скальпеля, на его краях запеклась кровь, но рана уже медленно затягивалась. Уф, значит, вампиром я не стала, иначе бы под бинтами обнаружилась целая кожа безо всяких повреждений. Я в облегчении откинулась на спинку кресла и уставилась в ставшие блюдцами глаза Сашки, с ужасом замершей у стола. Видно, я слишком долго медитировала над порезом, а Саша слишком торопилась сделать мне чашечку кофе.
— Жан, — ее голос дрогнул, — ты что, Жан… Ты это из-за него? Из-за этого придурка?
— Сашка, ты что говоришь! — Я почуяла неладное.
.. Ты это из-за него? Из-за этого придурка?
— Сашка, ты что говоришь! — Я почуяла неладное.
— Жан, ты из-за этого урода себе вены резала? — Саша сдавленно всхлипнула. — Он тебе что, изменил, Жан? Он тебя бросил, Жан? Лучше бы он тебя побил… А ты, Жан… Сама!… Жан…
Когда подруга начинает вставлять мое имя через каждое словечко, значит, вот-вот разразится буря и слезопад.
— Александра, перестань пороть чушь! — возмущенно прикрикнула я, и готовая разрыдаться Сашка умолкла. Александрой я назвала ее только в минуты гнева, и полное имя из моих уст обычно действовало на нее отрезвляюще.
Чувствуя себя героиней какого-то дурацкого фарса, я малодушно соврала:
— Мы попали в аварию.
Не говорить же подруге, что на меня напал маньяк с повадками вампира?
— Мы ехали на машине, и я поранилась о стекло, — отводя глаза, уточнила я.
— Жанна, ну что ты врешь! — в сердцах воскликнула Саша.
— Что у вас тут происходит? — В дверь заглянула Анфиска из соседней комнаты. — Личная драма? — с надеждой спросила она, оглядев наши растерянные лица.
— Настоящая трагедия! — всхлипнула Сашка.
С ума она что ли сошла? Не хватало ей еще поведать версию о моем неудачном самоубийстве первой сплетнице офиса и лучшей подружке Дьяволины. Я сделала большие глаза и исподтишка показала Сашке кулак.
— Жанка отхватила новую сумку от Гуччи, а мне не говорит, где! — плаксиво сообщила Саша.
— Ну и стерва же ты, Бессонова, — довольно осклабилась Анфиса, исчезая за дверью.
— А что? — зашипела на меня Саша, когда мы остались вдвоем. — Что я должна была ей сказать? Правду?
— Александра, я не знаю, что ты там себе напридумывала, но это — чудовищня ложь! — взбеленилась я. — Я не такая дура, чтобы резать себе вены из-за каких-то там тупых блондинов!
— Брюнетов, — поправила меня подруга.
— Тем более — брюнетов, — ледяным тоном подчеркнула я.
— А что же тогда произошло? — обеспокоенно спросила Саша.
А ведь ее не остановишь, уныло подумала я и трагическим тоном поведала:
— На меня напал маньяк…
Версия про маньяка, который черной тенью возник из-за угла и полоснул меня по запястью острой бритвой, Сашку вполне устроила. Она охала, ахала, тактично не стала выспрашивать подробностей и не выказывала недоверия, будучи убежденной в том, что такими вещами не шутят.
— Что ж ты мне сразу не сказала, дурында? — мягко пожурила она меня.
— Не хотела тебя расстраивать. — Я отвела глаза.
— Ну ладно, все хорошо, что хорошо кончается, — приободрила подруга и поспешила перевести разговор в рабочее русло, дабы отвлечь меня от мрачных мыслей. Я только и рада была.
Вот только сосредоточиться на рекламном описании заброшенного завода для базы данных я не могла. Перед глазами стоял неотразимый Жан в своей эксклюзивном пальто, и я не могла сочинить не строчки. Я выпила две больших чашки кофе, но в голове так и не прояснилось. Зато наконец-то стало светлей за окном, и я порадовалась началу дня, предвкушая, как возрастет моя трудоспособность с появлением солнышка. Впрочем, в это время года рассчитывать на солнце было бы наивно, но даже при тусклом естественном освещении моя голова соображает существенно лучше, чем при свете мощнейших офисных ламп. Я хмыкнула, вспоминая записку, оставленную мне маньяком, и набрала первые строчки объявления…
Целый час я просидела за клавиатурой, не разгибаясь, увлеченная процессом и вдохновленная мечтой о премии, на которую можно будет купить новые сапожки взамен безвременно почивших, а потом меня отвлек какой-то странный бряцающий звук.
Я в недоумении оглянулась на Сашку, которая в нашем кабинете на двоих могла быть единственным источником шума, и обнаружила, что она в изумлении таращится на меня своими неприлично-синими глазами-блюдцами.
— Жан, тебе холодно? — обеспокоенно спросила она, аж раскрасневшись от волнения.
