— Ты что! — Она с возмущением опровергла мою версию. — В том-то и суть номера — тарелочки удерживаются за счет вращения.
Продолжая вращать тарелочки, Мэй вышла в центр зала. Она была некрасивой, но сейчас ее лицо сияло каким-то особенным светом. Китаянка наслаждалась каждым мгновением своего номера, и радость от любимого дела красила ее куда больше, чем броский цирковой грим.
Мэй опустилась на колени лицом к зрителям и подняла руки. Танцующие тарелочки взлетели над ее головой, потом плавно ушли вправо, влево, подчиняясь ее ловким, отточенным движениям. Ритм музыки нарастал, казалось, тарелочки тоже убыстряют темп. Мэй поднялась с колен и, меняя положение рук, то опуская, то поднимая их, стала поворачиваться вокруг своей оси. Тарелочки, как большие белокрылые бабочки, парили вокруг нее. Когда она повернулась спиной, я не смогла сдержать восхищенного вздоха и подалась вперед. В убранных наверх иссиня-черных волосах сверкала красивая заколка. Та самая, из китайской коллекции Картье, которой я с полчаса любовалась на страницах журнала «Elle». С гранатами и бриллиантами. Не заколка, настоящее сокровище!
— Впечатляет, правда? — с восторгом зашептала Светлана.
— Это просто чудо, — в восхищении выдохнула я, подумав о том, что на часть из положенных мне откупных обязательно куплю себе такую же. Раз уж платье «Эскада» помахало мне ручкой. О том, хватит ли этой части на драгоценную заколку, я решила подумать позже.
— Мало удержать тарелочки на весу, не двигаясь с места; она еще умудряется это делать, меняя положение, — продолжила вампирша, и я с досадой поняла, что мы говорим о разных вещах. — Я пробовала, у меня даже стоя на одном месте ничего не получается. Тарелочки падают постоянно.
— Если бы у тебя было сто лет практики, в твоих руках они бы тоже затанцевали, — утешила ее я.
— Мэй не такая древняя, — со смешком сообщила Лана, не отрывая глаз от китаянки. — Ей всего 22.
— В смысле, с тех пор как она стала вампиром? — уточнила я.
— Вообще. Она с нами всего два года, но цирковому искусству училась с детства, — охотно пояснила Светлана и ткнула меня в бок. — Смотри, самое интересное!
Я и не заметила, как рядом с циркачкой возник Глеб. Развернувшись лицом к зрителям, он встал в позе «ноги на ширине плеч, руки в боки» и слегка наклонился. Хрупкая китаяночка птичкой взлетела ему на плечи и выпрямилась, продолжая удерживать крутящиеся диски. Обхватив ее за ступни, выпрямился и Глеб. Теперь Мэй одновременно балансировала на плечах Глеба и крутила тарелочки. Зрители зааплодировали, хлопнула в ладоши и я. Зрелище действительно впечатляло.
Не уронив ни одной тарелочки, Мэй спустилась на пол и, продолжая крутить-вертеть, под аплодисменты исчезла в незаметной двери за подиумом.
— И как тебе? — обернулась ко мне раскрасневшаяся от удовольствия Света.
— Потрясающе! Век бы смотрела, — честно призналась я, проводив взглядом заколку в волосах циркачки.
— У Мэй будет еще одно выступление, — обнадежила меня вампирша. — Это так, для разогрева, стандартный номер в китайском цирке. У Мэй еще есть ее особенный номер со свечами, который сделал ее знаменитой на весь Китай. Позже увидишь, вот это просто чудо!
Я изобразила восторг и принялась разглядывать вышедшего в центр зала брюнета в скучном черном смокинге, не поддающемся модной идентификации, и в шляпе-цилиндре.
— А сейчас фокусы будут, — Света радовалась как ребенок. Кто бы мог подумать, что ей пятьдесят три!
Хотя не она одна так ликует — вон не постаревшая ни на день актриса 50-х годов, ровесница и любимица бабушки Лизы. На прошлый Новый год я подарила бабушке коллекцию фильмов с любимой актрисой на дивиди, поэтому сейчас я сразу узнала «трагически погибшую в расцвете лет и таланта» в автокатастрофе ретро-звезду. Актрисе сейчас уже хорошо под восемьдесят, а она чуть на стуле от восторга не прыгает. Ну где это видано, чтобы бабушки, приведшие внуков в цирк, вели себя так же, как и малыши? Старушки в этом возрасте уже впадают в маразм, с негодованием покрикивают на сорванцов, обвиняют молодежь в безнравственности, забывая о своей собственной разгульной юности, и шьют погребальное платье. Неужели все дело в том, что болезни, дряхлость и неумолимо приближающаяся развязка меняют взгляд на мир? В том, что вместо свадеб приходится гулять на похоронах, вместо билетов в цирк с боем добывать талончики к врачам, а вместо шумных развлечений замаливать в церкви грехи молодости? А сохрани пенсионерки здоровье и молодость, радовались бы как эта актриса? Или дело в состоянии души? Я вспомнила свою бабушку Лизу, ощущающую себя на 17 лет и никогда не обмолвившуюся о своих недугах. Ведь можно быть старой ворчливой кошелкой в двадцать лет, а можно оставаться очаровательной леди и в восемьдесят. Что ж, в ближайшие двести пятьдесят лет у меня будет масса времени, чтобы изучить этот феномен.
Иллюзионист со сценическим именем Бальтазар оказался настоящим магом и чародеем. В начале номера он поприветствовал весь зал и меня особенно и пообещал сделать мне приятный подарок в честь дебюта. В качестве подарка была продемонстрирована пустая цветочная корзина. Мой разочарованный взгляд был ответом.
— Жанна, это только емкость, — со смешком успокоил меня англичанин. — Чем бы вы желали ее заполнить?
Я бы не отказалась забить ее под завязку помадами, тушью, кремами и тониками элитных марок, но постеснялась сказать об этом вслух.
— Я думаю, что живые цветы в осенний вечер будут кстати? — подсказал иллюзионист.
Ну и зачем тогда было спрашивать моего мнения, если у него уже все спланировано? Я молча кивнула.
— Но сперва убедитесь, что это самая обыкновенная корзина. Без двойного дна и прочих подвохов. — Фокусник с улыбкой протянул мне реквизит.
Я не упустила возможности и оглядела корзину со всех сторон, прощупала дно, потянула за ручку. Обычная корзина! Если в ней появится букет алых роз, я буду очень удивлена. Но Бальтазар удивил меня еще больше. Когда я по его просьбе поставила корзину на низкий столик, фокусник театрально поводил над ней руками — и она стала наполняться живыми цветами. Да какими!
— Неужели, это подснежники? — ахнула я. В конце октября?!
Бальтазар с довольной улыбкой протянул мне корзину. Я коснулась пальцами нежных лепестков, вдохнула нежный аромат… Цветы были настоящими. Невероятно!
Публика зааплодировала, я в восхищении поблагодарила иллюзиониста и, держа корзину в руках, вернулась на свое место. Светлана и Нэнси тут же набросились на чудо-букет. Лана, наклонившись, вдохнула цветочный аромат. Несносная блондинка бесцеремонно выдрала пару цветков и закрепила невидимкой на вытравленных платиновых локонах.
Бальтазар продолжал удивлять публику.
Бальтазар продолжал удивлять публику. Из его пустых ладоней, сжатых в кулаки, вылетали яркие тропические бабочки. Рассыпанный в беспорядке по полу черно-белый бисер за несколько мгновений сложился в четкий рисунок шахматной доски. Глядя на подобные чудеса, я засомневалась в том, что волшебников не существует. Потому что один из них как раз и демонстрировал сейчас свое мастерство.
— А на бриллиантовой свадьбе Нелли и Оскара, он попросил их снять кольца и положить себе на ладони. Потом поводил руками, и кольца приняли форму сердца, — зачарованно шепнула мне Светлана. — Никто так и не понял, как это ему удалось.
