Допрос проходил на одной из штаб-квартир, про которые мне рассказывала Светлана. Просторная, с большой округлой гостиной и круглым столом, отделанная по последнему слову дизайна, она больше подходила для шумных дружеских вечеринок, нежели для разоблачения преступников.
За исключением викинга, поехавшего провожать Сашу, вся команда Вацлава была в сборе. Остальными зрителями были я, Глеб и Аристарх.
Никакого права на адвоката Нэнси не дали: Вацлав только взглянул на нее черными, как Вальпургиева ночь, глазами, и блондинка онемела да так и молчала всю дорогу до квартиры. Втащив Нэнси в гостиную, Вацлав, не церемонясь, швырнул ее в красное кожаное кресло у стены, а сам развернул стул и уселся напротив. Двое его парней — азиат и мулат — встали по бокам кресла, готовые в любой момент усадить подозреваемую на место. Девушка по имени Лаки и мы с Глебом и Аристархом опустились на другие стулья, лицом к Нэнси.
— Рассказывай, — велел Вацлав и впился в блондинку глазами. Судя по ее обреченному виду, пытаться запутать Вацлава и играть в молчанку было бесполезно.
— Хорошо, — надтреснутым голосом произнесла она. — Я во всем признаюсь. Тогда, в подворотне у редакции, это была я. И я действительно хотела тебя убить, — она вскинула на меня голубые глаза и обвиняюще воскликнула: — Я видела, какими глазами на тебя смотрел Аристарх с самой первой встречи. А уж после того, как ты явилась в редакцию, выгнала меня из кабинета и заперлась там с Рисом, я вообще взбесилась. А когда вы в лифте застряли на два часа? Я была уверена, что это ты подстроила, чтобы Риса отбить. Тогда-то я и решила тебя подкараулить и сымитировать почерк убийцы. Тем более, — она хихикнула, — что ты получила записку с угрозой на глазах у всех. Конечно, если бы он отрубал головы или перерезал глотки, я бы на это никогда не решилась. Но ввести ампулу с ядом — задача несложная, тем более когда на кону любовь всей моей жизни…
— Дрянь! — прорычал Аристарх.
— Я же тогда не знала, что она твоя внучка! — беззлобно огрызнулась блондинка.
— Не думал, что в своей ревности ты можешь зайти так далеко, — неистовствовал Алмазов.
— Ты сам виноват! — вскричала Нэнси. — Ты с самого начала к ней неровно дышал! Ты на нее так смотрел! Откуда мне было знать, что это говорят узы крови?
— Это был единственный раз? — с нажимом спросил Вацлав, имея в виду первое нападение, когда я приняла фигуру в плаще за наркомана.
— Это был единственный раз, — отчеканила Нэнси.
Вацлав нахмурился, а я воспользовалась паузой, чтобы задать мучивший меня вопрос:
— Нэнси, а почему от тебя так несло хвойным освежителем для туалета?
— Маскировка, — угрюмо сказала блондинка.
Вацлав нахмурился, а я воспользовалась паузой, чтобы задать мучивший меня вопрос:
— Нэнси, а почему от тебя так несло хвойным освежителем для туалета?
— Маскировка, — угрюмо сказала блондинка. — На случай, если ты улизнешь, я не хотела, чтобы ты узнала меня по духам. А в тот день я ими хорошенько полилась, как раз перед твоим приходом. Поэтому когда я решила тебя подкараулить, забежала в туалет и опрыскалась этой противной хвоей.
— То-то уборщица на следующий день жаловалась, что кто-то стащил новый баллончик освежителя, — припомнил Аристарх.
— Не оставлять же такую улику, — усмехнулась Нэнси.
Я наморщила лоб.
— Но если ты решила подкараулить меня только после того, как я пришла в редакцию, когда ты успела так подготовиться: взять кроссовки, плащ, найти яд?
— Яд я стащила у бухгалтерши, через пять минут после того, как вы выставили меня за дверь, — угрюмо призналась вампирша.
— Убийца — Антонина Петровна? — округлил глаза Аристарх. — Да она даже не одна из нас!
— Зато от крыс ей житья не было, — усмехнулась Нэнси.
— Крысиный яд! — ахнула я, вспомнив потешное явление бухгалтерши с рассказом о своих злоключениях.
— Я как услышала, что она хвалится, что ей яд и в ампулах дали, так сразу смекнула, как тебя устранить. А уж когда ты так нахально меня из кабинета Риса выставила, я уже не сомневалась, что надо делать. Стащить ампулу труда не составило — Петровна без конца в курилку шастает, там она всех и изводила своими крысиными историями. Кроссовки и спортивный костюм у меня с собой были — я на фитнес вечером собиралась. А плащ я в подсобке нашла, видно, кто-то из рабочих оставил.
— А ведь мне следовало догадаться, что нападающий — девушка! — посетовала я. — По тому, какой красивый чулок ты натянула себе на лицо.
— Чулки у меня с собой были, — глухо сказала блондинка. — Я всегда с собой запасную пару ношу. И вот — пригодились.
— Нэнси, — глухо пробормотал Аристарх, — да что ж ты… да как же ты…
— Теперь веришь, что люблю? — хрипло рассмеялась Ниночка.
— Ты сумасшедшая, — с ужасом глядя на нее, прошептал Алмазов.
— Да нет, — спокойно сказала Нэнси, — я просто дура. Дура-блондинка. Иначе бы довела дело до конца и так не лопухнулась. Сейчас бы мы спокойно ужинали в ресторане, ты знать бы не знал, что она твоя внучка, и тебе не было бы никакого дела до ее смерти. А еще ты бы хотел меня, вместо того, чтобы ненавидеть… Хотела бы я сказать «любил бы», — с горечью добавила она, — да не стану себе врать. Ты меня никогда не любил.
Аристарх не стал ее разубеждать, хотя, судя по ищущим глазам Нины, ей этого очень хотелось. Но вампир только отвернулся к окну и уставился на панораму горящих огней, открывавшуюся с девятнадцатого этажа элитной высотки.
— Она говорит правду, — вынес вердикт молчавший до этого Вацлав. — Не она убийца. Да и яд был не тот, что в остальных случаях. Саша подтвердила, что он крысиный. Одного не пойму, — он повернулся к Нине, — как тебе удалось сымитировать записку убийцы, которую Саша нашла у тебя в кармане?
— Ах, это, — Нэнси криво усмехнулась. — Мне помогла малышка Мэй. Я нашла ее тело первой и увидела записку, лежащую на полу. Я сфотографировала ее на мобильный телефон и ушла, не поднимая шума. А минутой позже туда ввалилась ты и нашла Мэй.
— Но зачем тебе понадобилось снимать записку? — не поняла я.
— Не догадываешься? Да я уже тогда ненавидела тебя и хотела убить. Это же я подменила забавные предсказания на записки с угрозой.
— Ты? — хором воскликнули мы с Аристархом.
— Я, — гордо тряхнула гривой Нэнси.
— Я, — гордо тряхнула гривой Нэнси. — Ты меня вывела из себя еще когда затеяла спор с Рисом. «А чью кровь ты предпочитаешь — блондинок или брюнеток?» — передразнила она меня. — Пока все разбрелись по клубу перед началом концерта, я тайком поднялась в кабинет директора, напечатала записки. А потом, пока Глеб отвлекся, подменила предсказания. После того, как я все это проделала, я зашла в туалет, увидела Мэй, записку рядом с ней и сильно пожалела, что не знала о ней раньше. Куда эффектнее было бы подсунуть тебе предсказание, выглядевшее точь-в-точь, как послание убийцы. Но записку я все-таки сфотографировала — как знала, что понадобится еще. А уж как мне она потом пригодилась, моя записочка-то!
— А дверь-то ты как открыла? — удивилась я. — Или там все настежь — заходи кто хочет?
— Передо мной нет закрытых дверей, — с превосходством объявила Нэнси.
— Талант Нины в том, что она умеет вскрывать любые замки, — пояснил Вацлав.
