Вацлав задумался, и я поспешила задать вопрос, который не давал мне покоя.
— Вот объясни мне, что такого опасного в воссоединении Слез? Разве плохо, если к власти придет правитель, наделенный лучшими добродетелями? Каким бы подлым не был сейчас Жан, чаша должна сделать его лучше, чище, добрее.
Глаза Вацлава сузились от гнева.
— Даже если этот подлец станет белым и пушистым кроликом, ты сможешь подчиняться ему, зная, что ради осколка, заключающего в себе милосердие, он перебил целую деревню?
— Думаю, бояться нечего, потому что ничего у него не выйдет, — убежденно заявила я. — За долгие годы Слезы могли расколоться на две или несколько частей, оплавиться в огне или осесть на дне моря. Жан никогда не соберет точную копию, а значит, и опасности никакой нет.
— В этом-то и заключается опасность, — угрюмо возразил Вацлав. — Когда Жан соединит Слезы вместе, пропорции добродетелей будут нарушены. Никто не знает, к чему это может привести. Возможно, у него ничего не выйдет, и Слезы просто потеряют свою силу, а возможно, чаша наделит его силой, способной подчинить себе всех нас, какая когда-то была у лорда. Ты представляешь себе, что будет? С его моральными качествами, стремлением к власти, тщеславием? И еще непонятно, как поведут себя Слезы. К тому же, есть еще кое-что…
Я навострила ушки.
— Легенда говорит о существовании тринадцатого осколка, вобравшего в себя всю злость, ненависть и нетерпимость лорда к предателям, — поведал Вацлав. — Говорят, Тринадцатая Слеза обладает поистине разрушительной силой ненависти: она превращает в садистов даже самых кротких и добрых людей, а уж если попадает к злому человеку, тот становится настоящим зверем. По легенде, именно эта Слеза положила начало инквизиции, и именно ей мы обязаны существованием самых кровожадных преступников в истории — Жиля де Реца, Лукреции Борджиа, Джека Потрошителя и многих других. Если это правда, — голос Вацлава едва заметно дрогнул, — то страшно подумать, что случится, попади она в руки Жана.
— Если еще не попала, — тихо сказала я.
Судя по молчанию Вацлава, ему эта мысль пришла в голову еще раньше.
— Зло всегда сильнее добра, что бы там ни говорили сказки, — произнес он. — И один этот осколок способен перевесить другие двенадцать добродетелей. Мы не можем так рисковать. Мы должны остановить Жана.
— Но разве отсутствие пары Слез его остановит? — с сомнением возразила я.
— Считается, что можно восстановить чашу, если собрать хотя бы по крупинке от каждой Слезы. Но без наличия всех компонентов чашу не создать.
Вацлав взял в ладонь подвеску-солнце.
— Ты сама видела, какова она в действии. Не будь ее у меня, я не продержался бы против тех троих больше пяти минут и не смог бы избежать большинства ударов. А уж эти гады, поверь, не церемонились. По своему виду она тянет на целую Слезу, и по силе — тоже. Без нее у Жана ничего не выйдет.
— Но он будет искать тебя, — с дрожью сказала я.
— Этого я не боюсь. Я готов бросить ему вызов. Меня страшит другое.
Я вопросительно взглянула на него.
— Он может использовать тебя против меня. А я дал Глебу слово, что не причиню тебе вреда. Вот задачка, правда? — Вампир криво усмехнулся.
— И как он может меня использовать? — с дрожью спросила я.
— Голос крови, — пояснил Вацлав. — Жан имеет на тебя влияние. Он может попытаться управлять тобой.
— Я ему этого не позволю!
— Ты даже не заметишь этого, — вампир покачал головой.
— Не ставь на мне крест, ладно? — разозлилась я.
— Скажи… — Вацлав пытливо посмотрел на меня. — Ты всегда была такой агрессивной?
Я осеклась, не понимая, на что он намекает.
— Жан уже оказал на тебя изрядное влияние. И чем больше ты злишься, тем ближе к нему становишься. Тем проще ему управлять тобой.
— Зачем же ты тогда взял меня с собой? — усмехнулась я. — Не боишься, что я придушу тебя ночью, а Слезу отвезу «папочке»?
— Опасности меня возбуждают. — Черные глаза вампира полыхнули огнем, и я так и не поняла, смеется он надо мной или говорит серьезно.
— В таком случае ты еще больший псих, чем я предполагала, — буркнула я в замешательстве.
Кажется, вампир счел это за комплимент.
Глава 13. Следствие ведет вампир.
Лично я не верю, что мужчины обладают дедукцией.
Да, несомненно, аналитический ум у них есть, так
написано в книге «Пол мозга», но дело в том, что
написал эту книжку мужчина!
Катажина Грохоля. Никогда в жизни
Порою мне кажется, что мы все сошли с ума
и что нас вылечит только смирительная рубашка.
Брэм Стокер. Дракула
По прилету в Москву Вацлав галантно проводил меня до дома, напоследок повторил свой наказ о неразглашении подробностей нашего вояжа и, пообещав передать привет Аристарху, умчался на встречу со старейшинами, которым он должен был передать на сохранение Слезу Силы.
Войдя в квартиру, я замерла на пороге. В коридоре явственно ощущался аромат туалетной воды Глеба.
— Глеб! — прошептала я, не веря своим ноздрям, и завопила что было сил: — ГЛЕБ!
Не снимая обуви, я пронеслась по квартире, распахивая двери, раздвигая шторы. Даже под кровать заглянула, теша себя глупой надеждой, а потом без сил рухнула на постель, уже не сдерживая слез. После долгой поездки запахи родного дома ощущаются особенно остро. Глеб часто бывал у меня, аромат его «Давидофф» впитался в обивку дивана, в занавески, в полотенца в ванной, убеждала я себя. Но в памяти упорно всплывали страницы женских журналов, сообщая, что самые стойкие духи держатся не дольше двенадцати часов. А с тех пор, как Глеб был у меня последний раз, прошла почти неделя, и все запахи давно выветрились… Вентиляция, обреченно поняла я. Кто-то из соседей — поклонник того же парфюма. Такова жестокая правда. Глеба здесь нет и быть не могло. Даже если бы Глеб нашел способ вернуться с того света, он не смог бы войти в квартиру. Вацлав вернул мне комплект его ключей, и сейчас они одиноко лежат в прихожей.
Усталость и апатия навалились на меня, придавив к постели, утащили в тревожный, мутный сон, в котором я искала Глеба на улицах Москвы, и в последний момент он ускользал от меня, оставляя лишь дразнящий аромат «Давидофф».
Проснулась я от дневного света. Кубарем скатилась с кровати, задвинула шторы, с удивлением отметила, что одета и обута. Прошла в прихожую, сняла сапоги, ужаснулась траурным овалам вокруг глаз — водостойкая тушь, смешавшись со слезами, легла черными кругами. С головой погрузившись в ванную, смыла с кожи и волос соленый морской воздух и пыль дальних странствий.
С головой погрузившись в ванную, смыла с кожи и волос соленый морской воздух и пыль дальних странствий. Чтобы окончательно проснуться и разбудить мозги, запила завалявшийся в холодильнике глазированный сырок донорской кровью. Сегодня мне нужна ясная голова: предстоит заново проштудировать стопку материалов по делу неуловимого убийцы.
Но сначала я позвонила бабушке, чтобы предупредить, что вернулась из «подмосковного санатория». Бабуля деликатно справилась о моем самочувствии и настроении, похвалилась, что уже вернулась в свою квартиру, и она стала еще краше, чем была.
— Так что, Жанночка, что ни делается, все к лучшему! — оптимистично заключила она. — Я теперь Васеньке даже благодарна. Ты заходи ко мне, посмотришь, как я теперь живу!
