— Догадываешься, что это значит? — угрюмо спросил Аристарх.
— Что?
— Охрана нужна, потому что у него с собой будут все Серебряные Слезы, — сказал Вацлав. — Ему не терпится собрать их воедино и получить власть. И он планирует сделать это прямо там, как только получит недостающий фрагмент.
— Вот зачем понадобилось покупать здание, — я потерла лоб. — Он позаботился, чтобы ему никто не помешал в ответственный момент. Ни бродяги, ни милиция, ни ФСБ. Но как вы собираетесь… — Я подняла глаза на Вацлава.
— Мы проводим тебя до фабрики и останемся снаружи, — с недовольством сказал он. — Его люди не дадут нам войти внутрь, а сражаться с ними мы не станем, чтобы не навредить заложнице.
— Заложницам, — поправила я. — У него еще Саша.
Вацлав выругался.
— Это точно?
— Точнее не бывает.
— Только бы Ирвинг об этом не узнал, — озабоченно сказал он. — Иначе наломает дров.
— Они что, до сих пор встречаются? — поразилась я.
— Я тебя очень прошу, молчи, — попросил Вацлав. — Ни слова о Саше.
Я коротко кивнула. Вацлав быстро взглянул на часы.
— А теперь перейдем к самому главному, — поторопила гостей я.
Вацлав выложил на стол цепочку Инессы с кулоном. Аристарх подвинул бархатную коробочку со знакомым мне серебряным солнышком на шнурке. Слеза Ненависти и Слеза Силы. Все вместе — серьезное оружие в руках неопытной девчонки. Наверное, об этом сейчас думали оба вампира, с тревогой глядя на то, как я обматываю шнурок с солнышком вокруг запястья на манер браслета, и застегиваю на шее цепочку Инессы.
Я обвела взглядом напрягшихся мужчин и улыбнулась.
— Да расслабьтесь вы, не трону.
— Что ты чувствуешь? — сдавленно спросил Аристарх.
Я прислушалась к своим ощущениям и честно сказала:
— Хочу ватрушку с творогом.
Аристарх так потешно вытаращился на меня, что я не удержалась от смеха.
— А ты думал, я захочу взять серп и пойду косить всех, кто попадется мне навстречу в эту безлунную ночь? О, — я прищурилась, — а ты хорошо подготовился.
— В каком смысле? — растерянно пробормотал он.
— У тебя пистолет.
— У него пистолет? — удивился Вацлав.
— В левом кармане, — подсказала я.
— Я же сказал, никакого оружия, ты просто наблюдатель! — проскрежетал Вацлав.
— С серебряными пулями, — окончательно сдала деда я.
— Откуда ты это знаешь? — запоздало поинтересовался Вацлав.
— Просто чувствую. Постой, — удивилась я, — ты же тоже использовал Слезу Силы, разве с тобой такого не было?
— Нет, — признался Вацлав. — Я просто предугадывал каждое движение противника и успевал увернуться или первым нанести удар.
Я вспомнила развернувшуюся на моих глазах схватку в бунгало.
— Ты еще двигался очень быстро, — отметила я.
— А я еще удивился, что мои противники, наоборот, двигались как в замедленной съемке, — поделился Вацлав.
— Да нет, — задумчиво сказала я, — они двигались с нормальной скоростью, а вот ты превратился просто в Человека-молнию. А сила? — спохватилась я. — Ты чувствовал, что в тебе силищи, как у борца сумо?
Вацлав покачал головой.
— Я просто стал более ловким. — Он в задумчивости почесал щетину, что-то припоминая. — А вот трансвестит, у которого я кулон отобрал, был необычайно сильным для своего хрупкого тела и ничуть не уступал мне.
— Получается, что с каждым владельцем Слеза ведет себя по-разному? — предположил Аристарх и азартно добавил. — А что если она дает ему то, что необходимо для победы? Вацлав выступал в схватке один против троих. У него было достаточно силы и боевых навыков, поэтому Слеза прибавила ему скорости в движениях.
— А мне к чему знать, у кого сколько пистолетов? — разочарованно пробурчала я. — Лучше бы эта цацка мне тоже силу дала, как тому трансу, или скорости, как Вацлаву.
— А ну ударь меня, — неожиданно потребовал Вацлав.
— Зачем это? — покосилась я.
— Ну, ударь! — взмолился он.
Я перегнулась через стол и ткнула его кулаком в грудь. Вацлав даже не шелохнулся. Только разочарованно вздохнул. Я придвинула чашку, сделала большой глоток кофе и закашлялась: какой горячий!
— Это моя, — запоздало подсказал Аристарх. — Обожглась?
Я с укоризной взглянула на него сквозь слезы, набежавшие на глаза. Мог бы и предупредить! Кофе в моей чашке давно остыл, а дед пил из чашки, сделанной из нержавейки. Ее еще очень любил Глеб за то, что она долго сохраняла напитки горячими. Я и не заметила, как перепутала чашки, ведь снаружи термокружка всегда оставалась холодной.
— Не понимаю, — сказал Вацлав, не замечая моих страданий по случаю обожженного нёба. — Я же видел, как ты тогда размозжила одному из прихвостней Жана голову флаконом духов. И Глеб клянется, что ты из него чуть душу не вытрясла!
Я моментально отметила оговорку Вацлава и с теплотой взглянула на него. Надо же, не только мне трудно смириться с тем, что Глеб погиб, но и Вацлав до сих пор не привык употреблять его имя в сочетании с прошедшим временем.
— Я была вне себя от злости тогда, — ответила я на вопрос и машинально стиснула чашку, которую так и держала в руках, когда перед глазами пронеслись те события. В глазах полыхнуло — словно ненависть тех прошедших событий снова ослепила меня. Откуда-то издалека донесся встревоженный вскрик. Я очнулась и с недоумением посмотрела на Аристарха, некстати раскричавшегося.
— Ты что?
Он кивком указал на стол. Я опустила глаза, и мне стало плохо. Намертво стиснутый кулак сжимал искореженную железку, в которой я с трудом узнала любимую кружку Глеба. Выплеснувшийся из чашки кипяток черными брызгами окрасил серебряное солнышко на запястье и ожег кожу до волдырей.
Выплеснувшийся из чашки кипяток черными брызгами окрасил серебряное солнышко на запястье и ожег кожу до волдырей. Меня затошнило от жуткого зрелища, но не от боли. Ее я не чувствовала. Я с криком разжала ладонь; смятая, словно прессом, чашка с дребезжанием прокатилась по столу, расплескивая остатки кофе, и упала на пол.
— Вот все и прояснилось, — прозвучал спокойный голос Вацлава. — Силу тебе придает ненависть, которую со своей кровью вложил в тебя Жан. А Слеза избавляет от боли и наделяет знаниями об оружии противника. Очевидно, чтобы ты сама могла воспользоваться им.
— Логично, — кивнул все еще ошарашенный демонстрацией моих способностей Аристарх. — В ручных схватках с тебя толку мало, особенно против нескольких противников, а вот с пистолетом есть шансы на победу.
— Я бы тебе дал свой, — вмешался Вацлав, — да тебя все равно обыщут при входе. Так что при первой возможности разоружай охрану и действуй.
— Хотите сказать, что я теперь стрелять умею? — потрясенно спросила я.
— Руку на отсечение даю, — убежденно ответил Вацлав. — Причем не только умеешь, но и никогда не промахиваешься.
Здание фабрики выглядело черной дырой на фоне отдаленных огней микрорайона. Темное, пустынное, зловещее, оно лежало на заснеженном пустыре, словно спящий циклоп. Сравнение с одноглазым великаном не зря пришло мне в голову — в здании светилось одно окно, в углу под самой крышей.
Микроавтобус Гончих припарковался у обочины, слившись с тьмой. Я быстро клюнула в щеку Аристарха, наказав ему в случае чего не бросать Маркизу, кивнула ребятам и выпрыгнула из машины.
Мобильный завибрировал, когда я была на полпути к фабрике.
— Mon amour, — попенял мне голос Жана, — ты привела с собой хвост.
