Свет искусственных факелов падал на пол, и за ней стелилась длинная причудливая тень. Я опустила глаза и вздрогнула: тень не соответствовала силуэту женщины. У тени была тонкая талия и высокая грудь, как будто ее обладательница была заключена в корсет, по-старомодному пышная юбка и высокая прическа, в то время, как женщина в красном была воплощением современного стиля — в узком платье, облегающем ее, как перчатка, а волосы ее падали на плечи свободной волной. Как загипнотизированная, я смотрела на тень, пока она не приблизилась к нашему столику и в поле моего зрения не попали округлые носы современных туфелек с золотистой пряжкой.
— Нравятся? Моя последняя покупка, — донесся до меня знакомый голос. Я подняла глаза и уткнулась в смеющиеся жемчужные очи Инессы Раевской.
— У вас романтический ужин? Не хотелось бы мешать, но чертовски хочется поужинать. Не приютите? — Инесса повела плечом, указывая на отсутствие свободных мест.
Глеб вопросительно покосился на меня.
— Конечно! — воскликнула я.
На долю секунды на лице Глеба мелькнула тень досады, но потом он широко улыбнулся и вскочил с места, чтобы отодвинуть стул для незваной гостьи.
Пока мой кавалер ухаживал за Раевской, я бросила еще один короткий взгляд на ее тень и с облегчением отметила, что тень изменилась и стала соответствовать облику светской львицы. Похоже, игра света и атмосфера старины сыграли со мной злую шутку.
Официант тут же поднес Инессе меню, но она качнула головой и сразу сделала заказ. Паренек удалился, и за нашим столиком повисла неловкая тишина. Глеб, похоже, злился, что наш тет-а-тет нарушил третий лишний; я робела перед блистательной Инессой, а Инесса, судя по ее сияющему виду, чувствовала себя королевой, почтившей своим присутствием жалкую лачугу придворных.
— Как вам сегодняшний маскарад? — нарушила молчание Раевская.
— Жанна была в шоке, — откликнулся Глеб. — Я забыл предупредить ее о специфике заведения, и она подумала, что попала в логово живых мертвецов.
— Так и есть, — усмехнулась Инесса. — Половине посетителей в этом зале уже давно пора обживать комфортабельные склепы, а не смаковать фуа-гра и не хвастаться последними моделями мобильных телефонов. А некоторые персоны — и вовсе ровесники самых дорогих коллекционных вин в здешнем погребке, — задумчиво отметила она, глядя на бутылку вина, которое мы пили. Я поняла, что она имеет в виду себя и вдруг почувствовала жгучую ревность. Уж не намекает ли она Глебу, что он зря теряет со мной время, когда как она, как вино, с годами стала только лучше? — Да, чего говорить, — не ведая о моих мыслях, заключила Раевская, — задержались мы на свете.
— Дай бог, и дольше задержимся! — весело подмигнул Глеб и наполнил бокалы.
Мы чокнулись. Инесса с видимым удовольствием посмаковала глоточек вина и разрумянилась, как юная девушка.
— О чем вы тут секретничали? — игриво поинтересовалась она.
— Жанна просила меня рассказать о системе наказаний, — нашелся Глеб. — Но раз уж здесь ты, предоставлю это право тебе.
Я настороженно посмотрела на Инессу.
— Жанна, не смотри на меня так, как на инквизитора, — рассмеялась Раевская. — Я всего лишь старейшина. Ужасно звучит, правда? — кокетливо добавила она, убирая за ухо прядку волос. — Но традиции есть традиции. Так что тебя интересует о наказании? Уж не собралась ли ты преступить закон? — Она шутливо погрозила мне пальцем. На длинном красном ноготке блеснул стразик в центре изящно нарисованного цветка.
Да, слово «старейшина» меньше всего подходило к этой холеной красавице, законодательнице мод и светской львице.
— От тюрьмы и от сумы не зарекайся, — буркнула я.
— И то верно, — кивнула Инесса, окинув проницательным взглядом официанта, принесшего ей закуску. — Еще сегодня сидишь в смокинге за лучшим столиком, а завтра надеваешь карнавальный костюм и прислуживаешь своим недавним друзьям.
Лицо официанта дрогнуло, несмотря на всю выдержку, и он поспешил удалиться. «А она может быть жестокой», — с неприятным удивлением подумала я. Или все светские барышни — отъявленные стервы?
— Так вот, законы у нас очень простые, — пропела Инесса. — Все как в цивилизованном мире. Не воруй, не убей, не причиняй вреда другим.
— Только наказание, как в Средние века, — вставил Глеб, и мне показалось, что в его глазах мелькнул вызов.
Раевская выдержала его взгляд и с расстановкой сказала:
— Да, снисхождение нам чуждо. Зато и серьезных преступлений в нашей среде почти не случается.
— Как же. Расскажи это Эльзе и остальным, — глухо произнес Глеб и осекся, бросив на меня виноватый взгляд.
— Кто это Эльза? — нарочито равнодушным тоном спросила я.
— Никто! — хором воскликнули мои собеседники и смущенно уставились в свои тарелки.
— Высоко же вы ее цените, — не удержалась от колкости я.
— Эльза — это одна старая знакомая, — пробормотал Глеб.
Ясно, угрюмо заключила я. Любовница.
— Это неважно. — Инесса поспешила вернуть разговор к изначальной теме. — Так вот, за незначительные проступки нарушителям приходится расплачиваться штрафами и общественными работами. Наказание одинаково и в том случае, если жертвой становится один из нас, и тогда, когда пострадал обычный человек. Уличенный в воровстве должен вернуть украденное в тройной мере. Убийца же разделяет участь своей жертвы, даже в том случае, если покушение не увенчалось успехом.
Она произнесла это таким будничным тоном, что я даже поперхнулась.
— То есть смертная казнь? — уточнила я.
— Мы употребляем слово «ликвидация», — поправила меня Инесса. — Человек, показавший себя недостойным, покидает наш Клуб. Навсегда.
— Без суда и следствия? — невесело пошутила я.
— Ну как же! Конечно, его вина должна быть доказанной и не вызывать сомнений, — отчеканила Раевская.
— Так есть и суд, и следователи? — удивилась я.
— Суд у нас старейшины, а роль следователей выполняет особая оперативная группа.
— Гончие, — с умным видом кивнула я.
Если бы у меня во лбу вырос рог, Глеб и Инесса были бы шокированы меньше. Глеб замер на месте, на щеках Инессы как будто поблек румянец. Первой пришла в себя Раевская.
Глеб замер на месте, на щеках Инессы как будто поблек румянец. Первой пришла в себя Раевская.
— Ты уже о них слышала? — небрежно поинтересовалась она.
Хороший вопрос! Как я не напрягала память, я так и не могла вспомнить, когда и от кого я могла о них узнать.
— Кажется, Лана что-то рассказывала, — неуверенно сказала я.
Взгляд Глеба моментально просветлел, Инесса вновь разрумянилась. Что-то здесь нечисто…
— Да, наши ребята называют себя именно так.
— А на вечеринке в мою честь они были?
— Гончие и вечеринки — понятия несовместимые, — хмыкнула Инесса. — И хорошо!
— Так выпьем же за то, чтобы наши с ними пути никогда не пересекались! — Глеб уже успел обновить наши с Инессой бокалы и поднял свой.
Мы соединили бокалы со звоном, и взгляды Раевской и Глеба на какой-то миг пересеклись на мне. Как будто бы они вкладывали в этот тост какой-то особенный смысл, как будто бы предостерегали меня… Но от чего?
Я нервно втянула в себя глоток вина и вновь посмотрела на моих соседей. Но Инесса уже как ни в чем ни бывало орудовала вилкой и ножом, разделывая ломтики баклажана. А Глеб тепло улыбнулся мне и, глядя на мою опустевшую тарелку, спросил:
