— Не переживай, помиритесь. — Глеб обнял меня за плечи.
Его пальцы были холодными, как лед, и властными, как у скульптора. Я была пластилином в его умелых руках. Захотел — провел со мной ночь, пожелал — и очаровал подругу, а потом вычеркнул ее из моей жизни.
— Ты в это веришь? — усмехнулась я. — Ты что-то сделал с Сашкой, у нее никогда в жизни не было такого взгляда!
— Я лишь намекнул ей, что вы очень разные, — легко сознался вампир. — Тебе следует порвать прежние связи.
— Почему? — разозлилась я.
— Потому что общаясь со здоровыми людьми, ты всегда будешь чувствовать свою ущербность. Сперва тебе придется объяснять, почему ты не можешь составить ей компанию в поездке в Египет. Потом ты не сможешь забеременеть так легко, как твоя подруга, тебе придется терпеть ее сочувствующие взгляды и выслушивать сотни ее добрых советов, которые тебя будут только раздражать. Со временем, когда у нее появятся морщины, она будет выпытывать телефон твоего несуществующего пластического хирурга и выспрашивать подробности о косметических операциях и процедурах, которых не было.
— Ты так говоришь… — всхлипнула я.
— Все через это проходят, чтобы набить шишек и убедиться: единственные, кто может нас понять, это такие же, как мы, — жестко сказал Глеб, и я обмерла, заглянув в его глаза — глаза семидесятичетырехлетнего старца на лице двадцатидвухлетнего юноши. Из них исчезла вся безмятежность июньского неба, теперь они сделались грозовыми тучами — такими же, которые застилали свет за окном.
Словно испугавшись того, что позволил мне заглянуть в свою душу, Глеб моргнул, и радужка вновь стала светлой и ясной. Он улыбнулся улыбкой детсадовского сорванца:
— У тебя будет много новых друзей, Жанна. Не надо ни о чем жалеть.
— Не хочу новых, — упрямо прошептала я.
По сути Саша и Настя — мои единственные подруги. Со школьными подругами я давно потеряла связь. И хотя мы разыскали друга друга на сайте «Одноклассники» и время от времени перебрасываемся сообщениями, а в этом году пару раз даже встречались, дружбой это уже не назовешь. За годы, прошедшие с выпускного бала, мы стали бесконечно далекими друг от друга. Мои институтские подружки, с которыми мы азартно штудировали модные журналы и безбашенно тратили всю стипендию на полюбившуюся шмотку, дружно повыскакивали замуж и нарожали детей — теперь их интересы ограничены памперсами, а не мартинсами. Настя, с которой так приятно было скоротать вечерок за чашечкой кофе, теперь за что-то на меня злится. Неужели я и Сашу потеряю?
Перед глазами пронеслись эпизоды нашей с Сашкой дружбы.
Первое знакомство — в фойе метро смущенная Сашка достает из пакета тряпичного уродца (она была уверена, что сумка безобразна), а я чуть не прыгаю от радости, обнаружив внутри фирменный лейбл. Наши походы на курсы английского — Сашке была нужна компания, и совместные занятия фитнесом — компания была нужна мне. Поездка на турбазу, где я зализывала раны после неудачного романа, а Саша утешала меня и героически кормила злющих лесных комаров. Наша общая влюбленность в нового риэлтера и великодушный отказ от собственного счастья ради счастья подруги. Мы тогда единогласно дали от ворот поворот пылкому мачо, на поверку оказавшемуся обычным бабником и в ближайшие пару месяцев вскружившему головы всему нашему женскому коллективу. Мечты о поездке в Египет, искреннее волнение Сашки за мое здоровье в последние дни… Разве вампиры способны так дружить?
— Дружба между нами крепче и вернее, чем у людей, — тихо сказал Глеб.
— А любовь? — машинально спросила я.
— А любовь — горячей, — улыбнулся Глеб и притянул меня к себе.
Я проснулась вечером и с удивлением посмотрела на тускневшее небо. Обычно в это время я уже торопилась домой после рабочей смены, сейчас же мой понедельник только начинался. Судя по шуму воды, Глеб плескался в ванной. Без меня? Непорядок! Я босиком прошлепала по коридору и уже дотронулась до дверной ручки, когда до меня донесся приглушенный голос Глеба:
— Все идет по плану. Да… Да… Нет, я ничего такого не заметил. Да нормально все! Нет, она ни о чем не догадывается.
Это еще что за интриги за моей спиной? Я толкнула дверь, и моему взору предстала картина «Аполлон в душе, вид сзади». Влага, блестевшая на обнаженном теле Аполлона, не оставляла сомнений в том, что в момент звонка он принимал душ. Сейчас же вода била в стену, а Глеб, отклонившись так, чтобы не замочить мобильный, раздраженно шипел в трубку:
— Да ни о чем она не догадается, если вы не будете трезвонить без конца! Все, пока.
— И о чем я не должна догадаться? — ледяным тоном спросила я.
Глеб от неожиданности вздрогнул, и телефон выскользнул из его рук. Я машинально метнулась вперед и поймала трубку, прежде чем она коснулась шапки пены на дне ванной. Да этот пижон вылил на себя полфлакона дорогущего ванильного геля для душа!
— Спасибо, ты спасла мой сотик от бесславной гибели, — обезоруживающе улыбнулся Глеб.
Я положила мобильный на полочку, рядом с зубной пастой, которой Глеб уже тоже по-хозяйски успел воспользоваться, и, стараясь смотреть не на его вызывающую наготу, а в глаза, повторила:
— Так о чем я не должна догадаться?
— Жан, — с укором протянул Глеб, — это клиент один был. Мы его невесте сюрприз организуем. Свадьба еще через неделю, а он уже всех достал своими звонками.
— А ты всегда берешь мобильный в душ? — не сдавалась я.
— Да он у меня в кармане джинсов был! — оскорбленно ответил Глеб, покосившись на одежду, сваленную на стиральной машинке.
Гордо задрав нос и коря себя в душе за чрезмерное любопытство, я вышла из ванной. Надо же так опозориться перед парнем моей мечты!
Но Глеб, явившись к завтраку (правильнее, конечно, сказать — к ужину, учитывая сумерки за окном, но на столе были только бутерброды и чай), ничем не показал своей обиды на меня и не стал напоминать о случившемся, чем еще больше очаровал меня.
Пока Глеб смаковал по глоточку чай, я быстро заглотила бутерброд и схватилась за телефон — надо было разобраться с одним срочным делом, пока еще рабочий день не закончился.
Я сложила фигу от дурного глаза и ядовитого языка, когда Дьяволина прошипела в трубку свое приветствие, и стала ждать соединения с Однорогом.
— Да? — Голос шефа был взволнованным и напуганным.
— Борис Семенович, я увольняюсь, — выпалила я.
— Жанна, — жалобно заблеял Однорог, — я же был уверен, что мы обо всем договорились…
— Не беспокойтесь, Борис Семенович, к вам у меня нет никаких претензий, — милостиво ответила я. — Я просто… я…
Шаловливая рука Глеба скользнула под шелковый халат, совершенно сбив меня с толку.
— Я замуж выхожу! — выпалила я.
Рука замерла, Глеб заинтересованно хмыкнул.
— И жених мне работать запрещает! Ревнивец страшный! — поведала я, стукнув Глеба по рукам. — Так что спасибо за любезное предложение, но, увы, вынуждена отказаться.
Однорог заметно повеселел:
— Значит, Бэллу увольнять не надо?
— Борис Семенович, а как же направленность компании в будущее и поощрение новых кадров? — пожурила его я. — Александра Воронцова — специалист еще более ответственный и опытный, чем я. Под ее руководством отдел элитной недвижимости пойдет в гору семимильными шагами.
