Груда старых досок чудесным образом превратилась в густое переплетение веток, листьев и лиан.
— Это что же такое? — удивилась Криста. — Заклятье Оживления? Так оно у тебя ж никогда не получалось!
— Это случайно, — хмуро сказал Эрик. — Тьфу, ты, столько маны зря потратил… Просто любительство какое-то. Дилетантство…
— Вот именно, — хмыкнул Богдан. — Потому-то нам и нужен настоящий Маг. Хотя бы один.
Криста тем временем продиралась сквозь новоявленное живое насаждение. Это было непросто, но вскоре из переплетения ветвей раздался ее радостный возглас:
— Да! Да! Это оно!
— Оно? — переспросил Богдан. — А что именно?
— Заклятье от Демонов Преисподней! — отозвалась Криста. — Это дверь!
Эрик и Богдан бросились к Кристе, ломая ветки, отдирая от стен цепкие лианы. И вскоре их глазам предстали таинственные письмена, выбитые на большой и плоской каменной глыбе, преграждавшей тоннель.
— Точно, дверь… — произнес Эрик, касаясь ладонью холодной и шершавой поверхности.
За плоским срезом каменной глыбы раздался низкий гул, напоминающий свирепое рычание.
— Демоны-охранники, — задумчиво проговорила Криста. — Так, кто помнит заговоры сторожевой нечисти?
— Вот еще — затычка для черта! — пробормотал Богдан. — А что, нам обязательно на ту сторону надо?…
2
Андрей Алексеевич, участковый психиатр, с некоторым отстраненным, почти профессиональным любопытством рассматривал двоих звероподобных санитаров, которые, потупив взор, переминались сейчас перед ним с ноги на ногу. Санитары серьезно провинились, и прекрасно это понимали. Было очень странно смотреть на этих громил, которые выглядели теперь, словно какие-нибудь нашкодившие школьники.
— Так как же это он от вас сбежал? — поинтересовался Андрей Алексеевич, ловко, по шулерски, крутя в пальцах авторучку. — Такие опытные, крепкие ребята — а упустили совершенно хилого и слабоумного пациента. Сейчас посмотрим, что у нас там на него…
Андрей Алексеевич сдернул со стопки бумаг чахоточно-серую, помятую и потертую книжицу. «История болезни» плюхнулась на стол и беспомощно распахнула бледные страницы. Было в этом что-то отвратительное.
Было в этом что-то отвратительное. (Андрей Алексеевич давно заметил за собой одно нехорошее качество — что он постоянно ищет в окружающих предметах их отвратительные стороны. Это был тревожный звоночек, но делиться своими подозрениями с коллегами Андрей Алексеевич не спешил: те могли неправильно истолковать его утонченную тягу к отвратительному).
Между тем, досье на каждого пациента с профессиональной, да и не только, точки зрения, представляло собой довольно увлекательное чтение. Наверное, вот так в каких-нибудь спецслужбах с интересом зачитываются компроматами на сильных мира сего. Интересно, все эти политики и олигархи, разложенные по бумажкам и папкам, предстают перед следователями в столь же отвратительном свете, как люди с точки зрения участкового психиатра?
Итак, вот он, совершенно рядовой пациент по прозвищу Саша Шум. Интересен он, разве что, своей странной манерой говорить на вдохе, а не на выдохе, как все нормальные люди. Да еще тем, что неоднократно угрожал расстрелять персонал из своего «бластера», роль которого исполнял водяной пистолет. Угрожал, однако же, совершенно беззлобно, а потому репрессивных мер по отношению к нему пока не применялось.
Было еще одно занятное обстоятельство: нашли его в свое время неподалеку от границы Локализации. Видимо, он и пришел из тех загадочных мест, откуда в последнее время частенько появляются люди с поврежденным рассудком.
— Он ведь совершенно не агрессивен, к побегам не склонен, к членовредительству — тоже. С чего это он бежать вдруг задумал? — задумчиво произнес врач, разглядывая отвратительную трещину на потолке кабинета.
— А мы почем знаем, Андрей Алексеевич? — насуплено ответил один из санитаров. — Мы и думали, что он тихий. А тут этот тихий вдруг взял, да и тяпнул меня по башке тарелкой. Очень неожиданно было…
— Ну, тяпнул — подумаешь, какая невидаль, — усмехнулся психиатр. — Вы ж у меня не ядерной физикой занимаетесь — ничего страшного, если по башке иногда заедут, ничего ценного оттуда не вылетит. Хоть мозги немного вправят…
— А меня — ладонями по ушам, вот так! — второй санитар неуклюже хлопнул растопыренными ладонями. — Очень больно было, чуть перепонки не полопались!
— Мы растерялись, — подхватил первый санитар. — Прямо наваждение какое-то! Никогда еще такого не случалось…
— А то, что все двери открытыми оказались — тоже наваждение? — поинтересовался Андрей Алексеевич. — Вы у меня теперь по всему району его ловить будете. И пока не поймаете — можете не показываться здесь! Сейчас напишу докладную главному — чтоб разобрался с вами, как следует…
— Как это — по всему району? — заныл первый санитар. — Откуда мы знаем, куда его черт мог понести?
— А вот так! — нахмурился Андрей Алексеевич. — Или сразу уволить вас к чертовой бабушке?!
Он начинал сердится. А когда он сердился, его отвращение ко всему сущему усиливалось. Сейчас, например, ему были отвратительны эти круглые санитарские рожи. Андрей Алексеевич очень переживал, как бы его раздражение неожиданно не перешло в рукоприкладство, как у его чрезвычайного буйного пациента Гаврилы по прозвищу Фарш. А потому Андрей Алексеевич старательно прятал от себя подальше все тяжелые и колюще-режущие предметы.
— Катитесь с глаз моих долой! — прошипел врач, и авторучка в его руках громко хрустнула, переломившись пополам.
Саша задыхался от безумного темпа, который задало его непокорное тело. Так бегать ему еще не приходилось.
Все дело было в том, что тело принадлежало не одному только Саше. Помимо него жило в этом тщедушном, в общем-то, теле еще одно существо — сильное, волевое, мрачное.
Собственно, это обстоятельство не было секретом для его лечащего врача. Андрей Алексеевич был прекрасно знаком с тем темным существом — даже больше, чем сам Саша. Именно он дал ему имя — Шум. Хорошее имя для аморфного и властного монстра, то и дело крадущего часть Сашиного сознания.
Но если до этого все пребывало в рамках протекания вполне типичной шизофрении, то сегодня Шум совершил качественный скачок в своем отношении к Саше. Он просто-напросто оседлал его тело и принялся вовсю его пользовать в своих темных интересах. Начал он с неожиданного избиения санитаров. Саша с удивлением, и даже с некоторым испугом наблюдал, как его рука схватила со стола металлическую миску и с размаху припечатала ей по голове неудачно подвернувшегося санитара.
Воодушевленный первым успехом Саша Шум кинулся на второго санитара и бахнул его по ушам ладонями.
После этого в ушах Саши раздался строгий голос:
— А теперь давай, бегом отсюда! К выходу!
Саша подчинился. Тем более, что контроль над телом к нему уже вернулся. Однако же контроль над сознанием перешел к этому властному голосу. Саша бежал по коридорам, удивляясь, почему все двери закрытой лечебницы столь любезно распахнуты перед ним. Едва он выскочил на улицу, как Шум произнес:
— Тэк-с… Ну, а теперь давай, дуй в сторону МКАД.
И тут Саша испугался.
Его было нетрудно напугать. Обычно, испугавшись, забивался в угол и тихо рыдал. Но теперь спрятаться было негде. К тому же Саша боялся ослушаться своего Шума.
