Сначала раздалась торжественная музыка, и на экране замелькали многочисленные тематические заставки, чередующиеся с рекламными роликами Консорциума Магического Бизнеса (которая умудрилась даже на черно-белом экране выглядеть цветной: вот что значит — действительно большие деньги!)
Затем камера выхватила огромную студию, заполненную одинаковыми синими манекенами на трибунах, и уставилась на звезду телеэкрана, известного ведущего, которого, впрочем никто не узнавал, так как волею Игры он принял облик седой и мудрой гориллы.
Манекены дружно, с каким-то деревянным звуком, зааплодировали, и ведущий мудро и грустно улыбнулся в камеру.
— Добрый день дорогие друзья, — заговорила горилла. — Сегодня весь наш эфир будет целиком и полностью посвящен ходу выборов Мага, которые, как вы знаете, начнутся с минуты на минуту. А потому в нашей студии, как вы видите, находятся только бездушные хлопальщики, которые, как известно, права голоса у нас не имеют. И, положа руку на сердце, признаюсь, что вообще не знаю, для кого сейчас веду эту программу — ведь все добропорядочные избиратели уже толпятся в очередях на избирательные участки…
По экрану замелькали кадры бесконечных толп, в которых восторженные граждане придавались предвыборной эйфории и то и дело затаптывали друг друга до бесчувственного состояния.
Камера вернулась в студию.
— Вообще-то, как бы не принято в день голосования агитировать, — сказал ведущий, — но мы, я думаю, имеем право сделать исключение для всеми любимого, самого замечательного, чудесного и мудрого Независимого Кандидата в Маги!
— Можно просто — «Кандидата» — самодовольно сказал появившийся в кадре пряничный Доминатор.
Он сидел за маленьким кукольным столиком в роскошном костюме, очевидно, снятом с приятеля Барби Кена. Взгляд его глазок из сахарной глазури был надменен и полон презрения.
— А я знаю, кто нас сейчас смотрит, — сказал Доминатор. — Эти выскочки, которые все еще пытаются ставить мне палки в колеса. И я хочу сказать им одну вещь: скоро, уже совсем скоро, я обрету власть и могущество Мага. И, поверьте мне: самый жуткий образ ада покажется вам раем, по сравнению с той участью, которая вам уже уготована…
— Спасибо, уважаемый Кандидат, — вновь появившись в кадре, сказала горилла. — А сейчас у нас с вами на связи Тот Свет — ведь и там готовятся единогласно проголосовать за нашего единственного и неповторимого Кандидата…
Телевизионная картинка разделилась на две части. Оттеснив гориллу влево, на экране появился не менее известный ведущий — рыжий орангутанг.
— Скажите, пожалуйста, каким образом организован подсчет голосов на Том Свете? — важно поинтересовалась горилла.
— Можно, подумать, вы не знаете, каким! — усмехнулся орангутанг. — Как и у вас, у нас бюллетени с «галочкой» за Единого Кандидата в Маги кидаются в черный ящик Пандоры. И с этого момента на исход выборов уже не может повлиять никто.
— Сразу понятно, что у себя на Том Свете вы плохо знаете особенности нашей политики, — загадочно произнесла горилла, — У нас и шкатулка Пандоры неожиданно может выдать такой результат, что ей самой потом придется оправдываться.
Пошла запись дружный смеха в зале и одобрительных аплодисментов.
— Вы намекаете на магическую коррупцию? — поинтересовался орангутанг.
— Нет, на самую обыкновенную, — сказала горилла и коснулась уха большим серым пальцем. — Впрочем, мне только что позвонили и сказали, что если я не уведу разговор в сторону, меня снимут с работы. А потом снимут и шкуру. Поэтому давайте поговорим о детях.
— Почему именно о детях?
— Потому, что это будет политкорректно: дети ведь не имеют права голоса!
— Кстати, вас не возмущает, что дети не имеют этого права?
— Секундочку… Да, и эту тему на придется замять.
— Тогда поговорим о животных?
— Нет, вы действительно хотите, чтобы меня уволили, коллега?…
Снова смех в зале…
Я думаю, пора… — негромко сказал Богдан, оглядывая присутствующих.
Толик хмуро кивнул. Все уставились на Карину.
— Вы уверены? — спросила Карина.
— Конечно, ведь это последний шанс… — проговорила Криста.
— Летчики предпочитают говорить не «последний», а «крайний», — заметил Эрик. — Что данном случае совершенно не меняет сути дела…
Карина пожала плечами и хлопнула в ладоши.
И все, кто находился в комнате, вдруг оказались в Чаще, у подножия древней пирамиды.
Пирамида эта казалась теперь еще более странной и зловещей: одной стороной она утопала в вязком грязном тумане Мрачного Будущего, которое, наконец, дотянуло до нее свое гигантское щупальце. Другой стороной она словно пыталась спастись, нырнув в молочно чистый туман Будущего Другого.
Карина выставила перед собой раскрытую ладонь.
Другой стороной она словно пыталась спастись, нырнув в молочно чистый туман Будущего Другого.
Карина выставила перед собой раскрытую ладонь. На ней была небольшая горка какого-то мелкого зеленоватого песка, сверкающего в электрическом свете, словно тысячи маленьких звезд.
— Духи древности услышьте меня, — раздельно произнесла ведьма и сдула с ладони искрящуюся пыль.
Та образовала небольшой облако, в котором проявились какие-то неказистые, не слишком приятного вида силуэты.
— Чего ты хочешь? — прошептали недовольные голоса.
— За вами долг, — сказала Карина. — Я покровительствовала вам долгое время, потакая вашим демоническим желания. Пришло время расплаты. Помогите мне…
— Проси…
— Обратите свои силы в грядущие. Мне нужны призраки людей Другого Будущего…
Марина и Толик растерянно переглянулись: они уже видели похожий ритуал. Так Карина создавала Армию Другого Будущего. Неужели план любителей заключался лишь в повторении этой бесплодной идеи?!
…Но отчаянный замысел состоял совсем в другом.
И вскоре, действительно, из белого тумана Другого Будущего высыпала целая армия призраков — таких же веселых, беззаботных, счастливых. Однако эта армия не стала противопоставлять себя толпе. Плотная, все нарастающая толпа призраков вдруг рассыпалась — на миллионы отдельных фигур, каждая из которых имела только одну-единственную цель.
Себя самого — в Настоящем.
Увлеченные предстоящим выбором люди сначала нечего не поняли. Но затем заметили чужаков, и ненависть вновь взяла над ними власть. Люди были готовы на все, чтобы уничтожить этих мерзких, непонятно чему, улыбающихся тварей.
Пока они не осознавали, что с ненавистью смотрят на самих же себя!
Перед каждым стояло его собственное Будущее — действительно светлое и счастливое! И хотя семя злобы и неприятие компромиссов, прочно засевшее внутри, требовало — «убей!» — ни у кого из людей не поднялась рука на свое собственное лучшее Завтра.
Ведь именно за ним, за Лучшим Будущим люди пришли сюда, и выбрать они хотели вовсе не пряничного Мага.
Люди хотели выбрать свое счастливое завтра.
Что-то не сходилось в душе людей, что-то было не так. И тот странный болезненный восторг, не терпящее никаких сомнений убеждение в одном-единственном правильном выборе вдруг показалось им чужим, как закравшийся в душу паразит.
Кто знает, о чем говорили люди сами собою — завтрашними, другими, лучшими? Наверное, у каждого человека нашлось, о чем поговорить со своим лучшим воплощением — недостижимым идеалом себя самого.
