Богдан некоторое время ошарашено смотрел на мешочек с семенами. Наконец, он произнес:
— Странно это, все же, что будущее своему городу я принесу с Того Света…
— А чего тут странного? Глобализация! — усмехнулась баба Яна. — Но семена-то эти — оттуда, из твоего города. Точнее — моего. Так уж получилось, что когда-то давно я зачем-то отправилась сюда. Думала, что здесь выращу свое совсем Другое Будущее, не то, что дома. Только вот, ничего особенного не выросло. И семена лишние остались. И сейчас я догадываюсь, для чего я сюда приехала: наверное, только для того, чтобы сохранить эти маленькие семена вдали от смут и потрясений. Ведь здесь даже Игра проходит спокойнее…
Баба Яна смахнула слезу.
Ведь здесь даже Игра проходит спокойнее…
Баба Яна смахнула слезу.
— Спасибо… — только и нашелся что сказать, Богдан.
— И вот еще, — внезапно успокоившись, сказала баба Яна. — Возьми вот и вот это…
Она протянула Богдану маленького, покрытого глазурью пряничного человечка.
— Это то, что я думаю? — взволнованно произнес Богдан.
— Да, — кивнула баба Яна. — Я же говорю: не нравится мне этот ваш Игрок. — Так что возьми куколку на всякий пожарный случай. Если что пойдет не так — этот Кандидат всегда будет у тебя в руках…
— Куколка Вуду… — с удовольствием произнес Богдан, пряча ее вместе с семенами, в карман.
— Ну, — громко сказала баба Яна. — Спасибо за помощь! Тяжелый он, этот котел!
И вытолкнула Богдана из подсобки.
8
Саша Шум бесцельно брел по улицам Волшебной Москвы, а за ним с виноватым видом плелись телохранители в белых халатах — Чип и Дейл. Как-то не получалось у них уберечь своего подопечного от мелких неприятностей, и было похоже, что данное обстоятельство их угнетало.
Сашу же угнетала собственная неприкаянность, бесцельное существование в пределах этого странного города. Несмотря на некоторую рассеянность ума, Саша успел осознать собственную значимость и своего рода даже популярность в определенных кругах. Правда, была это какая-то уж слишком своекорыстная популярность.
А потому, побродив некоторое время по бульварам и скверам, он сказал самому себе:
— Надо что-то делать!
Не удивительно, что первым на это заявление откликнулся Шум:
— Вот именно! — сказал он. — Делать надо, а ты все время от дел бежишь! Сколько уже можно? Как маленький, прямо…
Саше стало стыдно. Действительно, такие умные и серьезные люди возились с ним, пытаясь сделать из него человека, а он все сбегал, да сбегал. Конечно, для бегства всегда находись поводы. Ведь далеко не все нравилось Саше в этой странной конторе, в которой Гариков было больше, чем личностей в голове у Гоши — любимого пациента Андрея Алексеевича, по которому он даже диссертацию собирался написать…
— И что же мне теперь делать? — спросил Саша у Шума.
— Прекратить бегать! — сурово сказал Шум. — Надо прямо смотреть в глаза своему призванию. Ты у нас кто? Ты — Кандидат в Маги! Вот и оставайся Кандидатом! А еще лучше — стань Магом!
— Зачем? — пожал плечами Саша…
— Ты, главное, стань — а там решим! — важно заявил Шум. — В общем, возвращайся к тем, кто тебе помогает…
— Не, — смущенно сказал Саша. — К этим я не пойду. Стыдно…
— Правильно, — произнес Шум задумчиво. — В конце-концов, это они заставляли тебя сотрудничать с ними. Но ты ведь и сам — фигура! А потому пойди — и сам предложи сотрудничество!
— С кем? — засовывая палец в нос, спросил Саша.
— А кто там еще остался? — Шум сделал паузу. — Ах, да! Есть еще такой — мистер Мистер! Вот, с ним ты пока не сталкивался, не сбегал от него и не нарушал никаких договоренностей — так что можешь начать все с чистого листа!
— Ага… — без особого энтузиазма сказал Саша.
— Что — «ага»?! — прикрикнул на него Шум. — Вперед — и с песней! Вы все слышали?
Последнее было обращено к санитарам, давно уже привыкшим к странному общению двух составляющих Сашиной личности.
— Слышали, слышали, — проворчал Чип. — Ладно, пойдемте, господин Кандидат. Будем искать этого вашего Мистера…
Саша Шум сидел в роскошной приемной перед огромной черной дверью. Только что его представления о приемных претерпели полнейшую революцию. Ибо бывал он только в приемной у главврача, и даже та произвела на него серьезное впечатление. Теперь же Саше казалось, что он пришел на прием к какому-то всесильному небесному существу из тех, что порою являлись к нему при передозировке успокаивающих средств.
Чего стоила хотя бы эта вот длинноногая секретарша, которая ходила настолько завораживающей походкой, а уж наливала чай с таким ракурсом своего вопиющего декольте, что даже санитары, сидевшие в сторонке на диванчике, начинали непроизвольно покряхтывать и причмокивать!
— Еще чаю? — сверкнула улыбкой секретарша, и Саше показалось, что сейчас он взлетит и взорвется в воздухе, как новогодняя китайская ракета.
— А ну, держи себя в руках! — недовольно прикрикнул на Сашу Шум.
— Вы это мне? — удивилась секретарша.
Саша торопливо помотал головой. Все-таки иногда неловко становится: не станешь же всем и каждому объяснять, почему это он разговаривает сам с собой разными голосами.
Неловкость прекратил короткий звонок сверкающего старинного телефона на столе рядом с пишущей машинкой. Секретарша неспешно подошла к телефону и изящным движением сняла изогнутую трубку. Зачем-то дунула в нее.
— Халлоу! — проговорила секретарша, приняв характерную позу готовности — немедленно выполнить поручение шефа. — Вас просят!
Последнее было адресовано Саше. Он тут же вскочил, мигом потерявшись в пространстве и в собственных мыслях, и беспокойно заметался по приемной. Однако Чип и Дейл вовремя пришли на помощь и втолкнули Сашу в чуть приоткрывшуюся черную дверь.
Оторопевший Кандидат жался спиной к двери, которую уже успели быстренько за ним прикрыть.
Хотя, по большому счету, оснований-то для испуга, вроде как, и не было. Просторный и светлый овальный кабинет, весь в довольно легкомысленных драпировках и завитушках, главенствовал в котором здоровенный лакированный стол, за которым торчал на стойке флаг какой-то знакомой расцветки.
Над столом, в свою очередь главенствовали начищенные до рези в глазах ботинки. Точнее — ноги того, кто сидел где-то там, за столом. Разглядеть сидевшего поначалу не получилось, так как скрывала его большая развернутая газета на иностранном языке. Из-за газеты подымались клубы табачного вида, заволакивая пространство плотной защитной завесой.
Тот, кто скрывался за ботинками и газетой, прорычал что-то возмущенно-непонятное и принялся с явным неудовольствием комкать эту самую газету.
— Проклятые конкуренты! — услышал Саша. — И как только можно проводить выборы в этом городе, совершенно незнакомом с подлинной демократией? Скажите на милость, что делать, если даже подкупленные чиновники, получившие огромные деньги, не выполняют собственных обязательств? Что делать, если даже киллеры не могут попасть в цель и сами становятся жертвами несчастных случаев? Что за вопиющий непрофессионализм? Как можно работать в такой обстановке? И это называется — свободные выборы?!
Сидевший за столом успел уже скатать из газеты изрядный шар, который и швырнул через весь кабинет в дальний угол. Там как раз стояла урна с крышкой и педалькой для открывания. Казалось, что шар сейчас отскочит от крышки, но урна неожиданно разверзла пасть, и оттуда выскочил длинный, как у хамелеона язык. Газетный шар был схвачен и утащен под крышку. Тут же урной была хищно схвачена полетевшая следом сигара. Из глубины урны донеслось жутковатое утробное урчание, из щелей повалил дым.
