— Я уже никогда не смогу забыть эти годы, — немного помрачнев, сказал президент. — Слишком уж печальным было мое заключение…
— Да, это так, Саша, — кивнул Наставник. — Главное — не забывайте про тех, кто помогал вам вернуться к самому себе.
— О, они не пожалеют о том, что так долго возились со мной, — усмехнулся президент. — У них будет предостаточно интересной работы — приводить в чувство порядком запущенный мир.
— У них будет предостаточно интересной работы — приводить в чувство порядком запущенный мир. Любителей я уже направил на кое-какие секретные проекты: пусть магия, по вашим словам, — это не совсем то, но магия есть магия — и в политике всегда пригодится. Архивариус приведет в порядок нашу историю, а то сейчас из нее такие хвосты торчат, даже неудобно как-то… Карина у меня отвечает за медицину, да. Не забуду ее отвары и примочки. Ну, и всем остальным работа найдется. Да еще нашему Теме теперь придется свыкнуться тем, что он не всесильный Магистр, а обычный мальчишка, и Марине с Толиком предстоят не легкие времена… Вот так, Наставник! Только и вы нас не забывайте. И еще…
Президент смущенно откашлялся и сказал:
— Напоминайте мне почаще от об этом коварном демоне. Демоне Власти…
— Я думаю, вы и сами теперь его не забудете, — усмехнулся Наствник. — Игра для того и проводится, чтобы давать людям хороший урок. И еще…
Наставник смущенно замялся, колотя пальцами по лакированной крышке президентского стола.
— Да? — с готовностью произнес президент.
— Меня до сих пор занимает один вопрос, — задумчиво произнес Наставник. — Почему вы тогда, будучи не совсем президентом и уже совсем не Кандидатом, проголосовали за Доминатора? Клянусь, об этом никто никогда не узнает!
Президент откинулся в своем просторном кресле и с хитрецой посмотрел на Наставника.
— Понимаете, в чем дело, — произнес он. — Наверное, в каждом из нас есть не только частичка магии, но и частичка Доминатора. Но тогда я, конечно, не думал об этом. Мне… Мне просто стало его немножко жалко…
Андрей Алексеевич, участковый психиатр, задумчиво смотрел на своего нового пациента.
Кого у него только не было в пациентах! И все герои войны 1812 года, и Чингисхан, и Джорж Буш, причем старший и младший в одном лице…
Вот только Пряничного Человечка еще не было. Какой-то совершенно неопрятный, отвратительный образ. Как только можно вообразить себя Пряничным Человечком? Это же сколько крошек в постели, мама дорогая!
— А почему вы боитесь уколов? — мягко спросил больного Андрей Алексеевич.
— Понимаете, — доверительно поведал Пряничный Человечек. — Если уколоть меня, то больно станет совсем другому человеку.
— Ага, — понимающе кивнул Андрей Алексеевич. — Так вы еще и кукла Вуду?
— Именно! — обрадовался Пряничный Человечек. — Я — кукла Вуду. Если колоть меня — ему больно!
— А тот человек, которому будет больно, если вас колоть — он хороший или плохой? — хитро прищурившись, поинтересовался доктор.
Пряничный Человечек призадумался.
— Пожалуй, плохой, — честно признался он. — Очень плохой!
— Вот видите — очень плохой! — бодро сказал Андрей Алексеевич. — А плохого надо колоть, и колоть, как следует! Так что не будьте эгоистом: со злом мы должны бороться вместе! Сестра, что вы на меня уставились? А ну, колите плохого человека, колите!
