Конечно, любители могли запросто обратиться за помощью к своим друзьям-гномам, но…
Но вся трудность предприятия как раз и заключалась в щекотливости сложившейся ситуации, когда, к своей же собственной неловкости, друзьям пришлось во владения союзников проникать тайком. Гномам, при всем их замечательном расположении к любителям и всей положительно-светлой братии Волшебной Москвы, не стоило знать об этом визите Эрика, Кристы и Богдана.
По большому счету, знать об этом не стоило вообще никому. Кроме, разумеется, Арбитра, не к ночи будет помянуто его настоящее имя. Ведь Арбитру известно все, что происходит в пределах Волшебной Москвы. Можно себе представить, как он сейчас бесится от бессилия там, на верхушке своей наблюдательной Останкинской башни…
— Смотрите, что это? — Эрик указал пальцем в полумрак тоннеля.
Любители осторожно двинулись вперед.
— Сдается, что нам повезло, — с надеждой в голосе произнес Богдан. — Это же дрезина! Хех! На ней можно просто проехать большую часть пути, причем, с комфортом…
— А ты умеешь обращаться с дрезиной? — скептически поинтересовалась Криста.
— А что там уметь! — легкомысленно воскликнул Богдан, первым подходя к небольшой тележке, стоящей на ржавых рельсах. — Дергай себе за рычаг, да катись вперед!
— Действительно, все элементарно! — раздался хриплый, какой-то даже замогильный голос.
Эрик вздрогнул от неожиданности. Криста негромко вскрикнула. Богдан же заорал от ужаса, как полоумный и отпрянул назад, упершись спиной во влажную бетонную стенку.
— С такими нервишками под землю, все-таки лезть не стоит, — прохрипел все тот же голос.
И любители узрели в скудном свете фонариков того, кто незаметно притаился на этой самой дрезине.
Хотя вряд ли в данном случае было уместно слово «притаился».
Тот, кто, скрючившись, сидел на деревянной скамье у рычага старого ящика на железных колесах, был просто-напросто прикован к ней массивными цепями, шедшими от браслетов, охвативших руки и ноги этого хриплого. Сам прикованный выглядел довольно дико: был он в дорогом явно костюме, изрядно, однако потрепанном, лицо имел небритое, но увенчанное очками в изящной золотой оправе.
— Кто вы? — спросила Криста.
Она быстро успокоилась: первый испуг прошел, а видеть в Волшебной Москве приходилось и не такое.
— Не признаете? — горько усмехнулся прикованный. — А раньше все стремились ко мне в друзья пристроиться. Всем я был нужен, всем полезен. Ну, а теперь, вот, и позабыли, наконец…
— А… — осторожно проговорил Богдан. — Я же вас по телевизору видел. Вы — олигархом вроде как у нас были…
— Олигарх? — удивилась Криста.
Эдик только хмыкнул на это утверждение, да головой покачал.
Прикованный скривился, как от зубной боли.
— Ну, почему, сразу — олигарх? — проговорил он обиженно. — Что это за манера такая — ярлыки ко всем приклеивать!
— Однако же вы здесь, прикованы к дрезине, и судя по всему — неспроста, — заметил Эрик. — Да, я вспомнил. Точно — вы олигарх, и зовут вас…
— Не надо! Олигарх и олигарх. Это все Игра, — тоскливо сказал «олигарх». — За все ошибки лихой юности назначила она мне эти проклятые галеры…
— Ну, это еще не самое страшное, — заверила Криста.
— Сам знаю, насмотрелся! — буркнул олигарх. — Ладно, хватит болтать. Куда едем?
— Ух, ты! — обрадовался Богдан. — Так нам еще и не придется самим дрезину толкать!
Прикованный хмуро посмотрел на Богдана, который тут же прикусил язык, поняв, что ляпнул бестактность.
— А мы как раз и собираемся побыстрее закончить Игру, — сказала Криста, с жалостью глядя на звякающего цепями раба дрезины. — Чтобы все люди снова стали людьми, а не носителями розданных Игрой личинам…
— Правда? — с тоской и надеждой в голосе спросил олигарх. — Тогда я готов вас хоть на край света везти! Лишь бы вы, наконец, избавили меня от этого проклятья…
Дрезина грохотала стыками рельсов и скрипела своим нехитрым приводом от прикованной к ней рабской силы. Бывший олигарх и вправду был теперь больше всего похож на какого-нибудь гребца с древней галеры. Только костюм, да начищенные до блеска ботинки придавали его облику изрядную долю экстравагантности.
Впереди экипажа неслось все то же странное эхо, искажающее звуки и крайне угнетающе действующее на Богдана.
— И когда только закончится этот тоннель… — тоскливо проговорил Богдан.
— Закончится этот — начнется следующий, — сказала Криста. — Или ты забыл?
— Я помню, — сказал Богдан. — И все-таки…
Эрик некоторое время наблюдал за работой «гребца» их железной галеры и, наконец, спросил:
— Вам не слишком тяжело? Может, помочь вам?
— Бесполезно, — усмехнулся олигарх. — Это все равно, что помогать ходить. Так уж устроена моя личина, что толкать дрезину для меня — это нормальное состояние. Так что я устал не больше вашего. Вот если бы вы поговорили со мной о чем-нибудь — был бы вам очень признателен. Не часто, знаете ли, доводится мне беседовать с нормальными людьми…
— А с кем приходится? — поинтересовался Эрик.
— Хм… — щека у олигарха нервно дернулась, и он даже сильнее налег на качающийся рычаг дрезины. — Да всякие, знаете ли, пассажиры бывают. Хорошо, если гномы. С ними, правда, особо не разговоришься — у них вечно свои дела, да производственные проблемы. А часто лезут в метро всякие охотники за легкой наживой. Будто не понимают, что ничего хорошего здесь не найдут, кроме приключений на собственную… Ну вы в курсе. Ну, эти бывают очень разговорчивые. Некоторые даже узнают меня. И в этом случае такого можно в свой адрес наслушаться…
Олигарх вздохнул.
— А однажды пришел сюда один мой старый знакомый. Когда-то по молодости, да по глупости решили мы с коллегами устранить его… гм… от дел…
— Убить, то есть, — уточнил Богдан.
— Ну… да, — неохотно согласился прикованный. — Не я, конечно, все решал, не я киллера нанимал, но ведь и против тоже не выступил. Так вот, пришел этот старый знакомый, сел вот сюда, напротив, и говорил: «Это ты меня убил, я знаю. А теперь, говорит, вези-ка меня прямо в ад…» Пришлось везти…
— Стоп, — похолодев, проговорил Богдан. — Кто сказал — убитый?!
— Ну, да! — пожал плечами олигарх. — Видимо, пришел мне на совесть давить…
— И вы его в ад повезли, — кивнул Эрик. — Славно. И как там, в аду?
— Это все минералы, — неуверенно вставила Криста, косясь на рассказчика. — Порода здесь такая, на психику действует…
— В аду, как раз, довольно неплохо, — спокойно сказал олигарх.
— Только тесно очень…
За этими странными разговорами прошла большая часть пути. Наконец, дрезина выехала к стрелке.
Это была очень странная стрелка. Дело в том, что она разделяла рельсовый путь не на два, а на три направления.
При этом центральный путь вел прямехонько в бетонную стенку.
Высоко над головами же, словно какой-то уродливый сталактит, торчал из потолка булыжник со светящейся, как вокзальное табло, надписью:
НАПРАВО ПОЕДЕШЬ — МЕТРО КОПАТЬ БУДЕШЬ. НАЛЕВО ПОЕДЕШЬ — ВСТРЕЧНЫЙ ПОЕЗД ПОВСТРЕЧАЕШЬ ПРЯМО НЕЛЬЗЯ. НЕ ВИДИШЬ — СТЕНКА?
— Ну, копать метро у меня нет никакого желания, — заявил Богдан. — Я, конечно, ужасно уважаю Бригадира, но гномовская работа не для меня. Да и встречаться с его славными ребятами сейчас просто недосуг.
— Ехать по встречному пути — это тоже довольно экстремально, — заметил Эрик. — С детства не любил кричать «У-у-у!» в железнодорожные тоннели…
