Везде.
— Пространство. Все пространство? — Он сощурился. Хороший образ. Но было что-то еще… Библиотекарь. Бал. Звезды. — Гасси, только пространство?
Гасси смотрела на него широко открытыми глазами.
— И да, и время.
— А ты что… привратница всех этих дверей?
Гасси улыбнулась.
— Ну что ты. Я просто хозяйка.
У него закружилась голова. Стивен попятился и сел на подвернувшийся вовремя стул.
— Слушай, но если все так, как ты говоришь, твой дом просто должен быть переполнен! Что, мало в мире несчастий? Войны, революции, катастрофы…
Гасси пожала плечами.
— Не знаю, по какому принципу он отбирает постояльцев. Кроме того, наверно, существуют и другие Дома. Да и сколько комнат в моем, я тоже не знаю. Не все же спускаются посидеть у камина. Некоторым нужно уединение. Да и потом они уходят…
— Куда?
— Не знаю. Обратно, наверное. Когда перестают нуждаться в Доме. Они получают передышку — чтобы продолжать жить дальше. Редко кто возвращается или остается надолго. Разве что наш библиотекарь, — она покачала головой, вспоминая. — Сколько их тут перебывало… В детстве я не понимала. У нас всегда толклось много народа, я воспринимала их как родственников или друзей родителей.
— То есть… твои родители тоже были Хозяевами?
— Мама. — Гасси засмеялась. — Отцу просто некуда было деваться. Он ведь не местный. Ученый-филолог. Приехал изучать какую-то легенду, увидел маму — и остался здесь навсегда. Все мужчины в нашем роду приезжие — вряд ли кто из местных польстится взять в жены одну из ведьм Хилл…
Так вот почему Гасси до сих пор одна.
— То есть все женщины в вашей семье обречены жить в этом городке?
— Обречены? — Она снова засмеялась. — Ты так это сказал… Почему? Я уезжала, жила в разных местах. Но меня всегда сюда тянуло. И вот я возвратилась. — Она оглянулась с удовольствием. — И, знаешь, не жалею. Когда умерла мама, отец очень грустил — вместе с домом. Но прожил еще десять лет. Писал мне смешные письма, сочинял сказки, записывал истории, которые рассказывали ему жильцы. Он решил вести своего рода летопись дома. У меня вот все до этого руки не доходят…
— А если ты не выйдешь замуж и у тебя не будет детей, ну понимаешь, наследников?
Гасси хмыкнула.
— Замужество для деторождения вовсе не обязательно, если ты до сих пор не в курсе! Конечно, у меня будут дети. Девочка, как минимум.
Почему-то ему очень не понравилось это замечание — вернее, он вдруг вспомнил, что зато с деторождением связаны другие действия, которыми Гасси будет заниматься с каким-нибудь кретином…
— И все же? — не отставал он.
Гасси пожала плечами.
— Я знаю, на свете еще имеются Хиллы, наследство перейдет им. Что ты так обеспокоился?
— Я не обеспокоился, — буркнул он. — Просто интересно.
— Ну, и что тут у нас?
Он оглянулся на подошедшую Гасси. Женщина прислонилась плечом к косяку, обозревая пейзаж. Черные треугольные скалы, обведенные белым абрисом лунного света.
Ровная поверхность воды, в которой отражается неподвижное ночное небо с крупными звездами, гигантская луна, и вторая, поменьше — оранжевая, склонившаяся низко над озером (морем?). Две дрожащие лунные дорожки подбегали к самому порогу. Стивен сидел, свесив ноги наружу, и не испытывал ни малейшего желания выйти.
— Красиво, — оценила Гасси. — Ты сам открыл эту дверь?
Он поморщился.
— Я пытаюсь понять, как дом работает. Представлял твой двор, потом стройку, потом свою квартиру. Бесполезно. Потом — ради шутки — подумал, что давно не был на море. И… вот. У твоего дома, похоже, есть чувство юмора.
— Аналитик! — серьезно сказала Гасси. — Сразу видно инженерную жилку. Но раз ты не выходишь, выбор неудачный?
— Н-не знаю… — с заминкой сказал Стив. — Сижу, как дурак, битый час. Смотрю. Знаешь, что мне в голову пришло? А вдруг я выйду, а твой дом захлопнет за мной дверь, а?
— Ну что ты, — Гасси присела рядом, он потеснился, хотя особо было некуда. — Он никогда так не сделает.
— Никогда не говори «никогда»! — процитировал Стив. — А раньше он захватывал людей в заложники, а? То-то!
Гасси молчала. Свет обеих лун странно расцвечивал ее лицо. Точно делил его на две половинки. Правая, обращенная к нему, — теплая, живая. Левая (она чуть повернулась) посеребренная, в провале глазницы белым огнем светится глаз…
— Смотри, — сказала она возбужденно. — Звездопад!
Звезды чиркали небо — то там, то сям, — точно художник небрежно взмахивал кистью.
— Желание! — толкнула его локтем Гасси. — Ты загадал желание?
— Да тут хоть целый список загадывай! — проворчал он. — Интересно, они все опадут или что-то останется?
Женщина возбужденно схватила его за руку:
— Смотри!
Между двух лунных дорожек появилась третья: флуоресцирующая синим неровная линия стремительно приближалась к ним. Остановилась. И — оба синхронно отшатнулись — из воды вырвался целый фонтан жидкого синего пламени, гладкое, весело застрекотавшее тело, тут же рухнувшее в воду. Светящиеся искры-брызги окатили их.
— О, черт!
— Дельфин! — Гасси засмеялась, дергая его за руку. — Дельфин, ты видел?
Стив отряхивал мокрую майку:
— Трудно не заметить.
К дельфину присоединился товарищ, и они продолжили свое «показательное выступление». Зрители были счастливы. Зрители аплодировали, свистели, кричали… или замирали в неподвижности в ожидании следующего прыжка. Стивен уже и не знал, куда ему смотреть, на дельфинов или на свою соседку. Он ни секунды не сомневался, что все это — и звездопад и шоу — устроено исключительно для нее. Она — любимейшее детище дома. Без нее все бы так и осталось неизменным: ночь, вода, луны…
Или дом лишь открывает для нас двери, открывает миры, а изменяем их мы? Тогда кто это сейчас сделал — Гасси? Он? Оба?
Мы меняем мир… Ну до чего глубокая мысль!
Он очнулся, когда Гасси шагнула за порог. Гладко вытесанные в черном камне ступени вели к темной, еле дышащей воде.
— Ты куда?
— Купаться.
— Погоди…
— Солнца сейчас нет, так что я не сгорю, спасибо, — скороговоркой сообщила Гасси. Она уже трогала ногой воду. — Как парное молоко!
— Гасси! — Дурацкая затея. Темная вода, незнакомое место, камни, течения, странные звери… Он видел, как на горизонте продолжают резвиться дельфины.
— Присоединяйся! — Женщина скинула юбку, майку, блеснуло белое тело, узкие трусики — и спиной назад рухнула в воду. Взметнулись брызги. — Ух, как здорово! Смотри! — Она подняла светящуюся руку. — Поплыли! — и двинулась вперед неплохим кролем.
Чертова сумасшедшая! Он торопливо, путаясь в штанинах и рукавах, стянул одежду. Вода была очень теплой, очень соленой, Стив будто скользил по гладкой поверхности. Догнал он ее быстро, впрочем, Гасси сама его поджидала. В едином молчании они поплыли вперед — туда, куда садилась оранжевая луна…
Скала была не гладко-твердой, а словно бы бархатистой. Лежать на ней было тепло, удобно. Он искоса поглядел на Гасси. Та вытянулась поодаль, глядя в небо. Белая луна стояла над ними высоко, блики от воды скользили по гладкой коже женщины. Она вздохнула, заложила руки за голову, взгляд Стивена остановился на ее груди. Если это не приглашение, то уж… Гасси, не отрывая взгляда от неба, предупредила:
— Даже не вздумай!
Попытка не пытка. Не очень-то и хотелось. Он снова распластался на камне. На самом деле это место навевало скорее умиротворение, спокойствие, растворенность во всем — в небе, в море, в звездах… чем все остальное. Он снова искоса скользнул взглядом по телу женщины. Самовнушение не удавалось. Стив вздохнул и сел.
— Домой?
Обратный путь был куда короче, чем ему казалось. Или дом просто передвинулся им навстречу?
В коридоре, за закрывшейся дверью, Гасси придержала его пальцами за локоть. Капли падали с ее намокших волос, одежда облепляла тело. Сказала — почти смущенно:
— Знаешь, твой мир — он прекрасен. Спасибо.
И ушла торопливо, точно боясь, что он ей что-нибудь ответит.
— Да всегда пожалуйста, — с запозданием пробормотал Стив. Поглядел на дверь и осторожно потянул за ручку. Заперто.
То есть — всем спокойной ночи…
Он делал вид, что спит. Сидел в своем любимом кресле — кстати, места всем хватало, сколько бы человек ни спускалось пообщаться вечерком, — из-под ресниц наблюдая и слушая. Ники играл на ковре перед камином с Псом; ретривер, шутливо рыча, прикусывал ему пальцы, валялся, задрав кверху лапы. Пацан был в восторге.
— Хочу поблагодарить тебя…
Он медленно повернул голову. Таня и Гасси сидели на широком подоконнике. Туда почти не доставал свет пламени камина, зато за стеклом виднелась луна — огромная, белая, яркая. Почти как в его мире.
— Собираешься уходить? — спросила Гасси.
— Да, кажется, я готова, — Таня смущенно засмеялась. — Ты знаешь, мы с Алексом…
— О, я рада! — с удовольствием сказала Гасси. — Он тебя поддержит. Вы друг друга поддержите.
— Да. И твой Стивен…
— Мой — кто? Он-то здесь при чем?
— Он все допытывался, откуда мы пришли.
