Марек все так же сидел на ступеньке, тяжело привалившись к стене. Снизу слышались голоса — к нам подымались врачи. Я спустился к Мареку, чуть тронул его голову и прошептал заговор. Он вздрогнул и задышал легче и ровнее.
— Он поправится.
— У нас на кухне два трупа, — напомнила Катерина.
Я вернулся обратно. Старуха в старой вылинявшей шубе, с внушительным заплечным мешком за спиной уже ожидала у окна. Рядом на подоконнике с узелками в лапках стояли два чертика.
— Этих не берем. Если только…
— Мы знали, что ты добрый, Янош! — пропищали они, живо побросали свои узелки, подхватили сначала одного мертвеца и утащили в вентиляционную шахту на кухне, затем другого.
Потом вытащили оттуда что-то черное и всучили мне.
— Это я бы сам забрал! — Я в досаде стряхнул со своего пальто пыль, копоть и налипшую паутину.
— Не за что, Янош. — Они подобрали узелки и устроились на плечах старухи.
— Привык жить с людьми, в чистоте и довольстве? — Старуха ухмылялась.
— Как будто вы не среди людей жили, — проворчал я и поморщился — от пальто явственно пахло псиной. Один чертик показал мне язык, другой поймал ползшего по стене таракана и с аппетитом сжевал. — Хоть какая-то от них польза…
На кухню зашли сестры. Катерина утирала слезы.
— Заставила Франтишека все забыть и уснуть, — произнесла она. — Так тяжело расставаться…
Старуха распахнула окно. В кухню ворвался свежий морозный воздух. Элишка прижалась ко мне, и я обнял ее. Черти на старухином плече захихикали.
— Будете еще подглядывать, подвешу вас на рожке месяца, — посулил я.
Первая в окно шагнула старуха, потом Катерина. Я взял Элишку за руку. Спустя миг все мы, невидимые, летели над просыпающимся городом. Гасли фонари, звенели трамваи, спешили по делам пешеходы, и автомобили, став совсем игрушечными, катили по извилистым улицам. Все дальше уносились крыши, башни и шпили. Светлело небо, и, растворяя звезды, за нашими спинами поднимался рассвет. Утренний морозный ветер и утреннее солнце умыли нас и подарили чувство свободы. Впереди же ждали простор бескрайних полей и лугов, сень волшебных лесов и те, в ком течет та же кровь, что у нас. Пришло время покончить с охотниками на ведьм и прежде всего убить охотника в самом себе.
2. Черный микроавтобус
Доктор с некоторым недоумением и с чрезмерным вниманием изучил рентгеновский снимок, а следом еще более пристально — мою голову.
— Как обычно, Мила, — бросил он медсестре и посмотрел на меня: — Удивительно быстро вы поправились, Ян. От трещины и следа не осталось, и шрам тоже почти исчез…
— На мне всегда заживает, как на собаке. — Я улыбнулся доктору. — К тому же не люблю валяться без дела, тем более в больнице…
— Думаете, эти два обстоятельства взаимосвязаны? — скептически хмыкнул доктор и вновь глянул на снимок. — Я, конечно, вас выпишу. И все-таки загляните через недельку на всякий случай. Как-никак, а у вас было сотрясение.
Медсестра обработала голову чуть выше левого виска и обмотала ее бинтом.
— Спасибо, доктор, но это уже излишне.
— Ваша страховка покрыла все расходы, так что никаких дополнительных трат.
Я покачал головой.
— Как пожелаете — мое дело предложить, — развел руками доктор. — А повязку к вечеру можете снять самостоятельно… И, знаете, что еще, Ян? Не хотелось бы вам говорить… — Он немного замялся. — Это несколько неуместно, что ли, нетактично, но обычно с такими ранениями, как у вас, люди сразу отправляются на тот свет…
— Меня так сильно приложили? — полюбопытствовал я таким тоном, словно справлялся о погоде.
— Да. И я ожидал летального исхода. — Доктор на мгновение нахмурился и после короткой паузы добавил: — Мне кажется, вы все-таки зря не написали заявление в полицию.
— Я уже говорил — это бессмысленно. Я не видел своего несостоявшегося убийцу.
— Что ж, тогда позвольте откланяться.
Доктор и медсестра вышли. Я скинул больничную одежду и надел свою. Ту, в которой меня сюда доставили. Она была выстирана и выглажена. Вычищенное пальто висело в шкафчике. Там же нашлись ботинки. Нащупав в кармане пальто связку ключей, я вышел из палаты и тут же столкнулся с Милой.
— Возьмите, Ян, — медсестра протянула вязаную шапочку. — На улице холодно, да и повязку она скроет… Жаль, что вы выписываетесь…
— Что?
— Простите, — она смутилась. — Я, конечно, рада, что вы поправились… Я…
— Я очень благодарен вам за заботу, Мила…
Ее темные глаза загорелись, а на щеки лег румянец. Я взял шапочку из ее рук и надел. Дурацкая, яркая из белой и синей шерсти, спортивного типа, совершенно не подходила к моему классическому пальто. Но девушка бы обиделась.
Я вышел из больницы. Утро было ясное, с легким морозцем. Солнце слепило глаза. Я несколько минут постоял перед входом, жмурясь и оглядываясь по сторонам, потом сунул руки в карманы и пошел в направлении дома. На улицах было довольно многолюдно, движение — оживленное. Но я сразу почувствовал за собой слежку. Не прошло и пяти минут, как рядом притормозил черный микроавтобус, отъехала в сторону дверь.
— Садись, Ян, — произнес незнакомый женский голос.
Я остановился, глянул вокруг и скользнул в салон. Сел на обтянутое кожей кресло. Напротив сидели двое. Женщина, довольно молодая, худощавая брюнетка с собранными в хвост волосами, и примерно того же возраста мужчина, хотя уже седой. Оба были в деловых костюмах. Она в синем. Он в сером, в мелкую, едва заметную черную полоску. Что-то не похожи на моих сотрудников, предпочитающих строгий черный.
— Доброе утро, Ян, — сказала она, сперва внимательно оглядев меня.
Я поморщился в ответ и стянул с головы цветастую вязаную шапочку, которую меня заставила надеть медсестра. Оба воззрились на повязку на моей голове, хотя не похоже на чтобы они были удивлены открывшемуся.
— Что произошло, Ян? — потребовала она.
— Мне проломили голову, — отозвался я. — Так что я не совсем в курсе…
— Доминик и Петр мертвы.
— Я знаю, — прошептал я.
— Что?! — Мужчина уставил на меня злой взгляд. — Почему ты тогда жив?
— Я не знаю.
— Это выглядит очень подозрительно.
Я глянул на них с непониманием.
— Это выглядит очень подозрительно.
Я глянул на них с непониманием.
— Вы, кстати, не представились, — заметил я.
— Это Томаш. Я — Диана.
— Отличное имя для охотницы, — я чуть кивнул ей.
— Они никогда не пытались переманить тебя на свою сторону? — продолжил расспросы Томаш.
— Нет.
— Но у тебя был повод…
— Какой?
Они с некоторым недоумением переглянулись.
— Ты сам мог убить Доминика и Петра, — предположила Диана.
— Доминик и Петр воспитали меня.
— Доминик и Петр убили твою мать, Ян…
Я зло усмехнулся и склонился к ней.
— Мою мать? — процедил я сквозь зубы. — Моя мать устраивала оргии, запирала меня на это время в чулан и несколько раз забывала о моем существовании. Я чуть не подох с голоду. Доминик и Петр были моими избавителями. Не смей больше говорить, что я убил их.
— Но они слишком доверяли тебе, во всем полагались на тебя. Что произошло в то утро, Ян?
Я нахмурился.
— Мне обязательно сейчас отвечать? Я могу предоставить совету отчет, как всегда это делал.
— Сейчас несколько иная ситуация — погибли охотники. Чем скорее мы получим сведения, тем быстрее…
— У меня нет ничего, что ускорит дело. Будь у меня что-то, я позвонил бы из больницы.
— Почему ты не позвонил и не сказал, где ты?
— А вы не знали, да? Кто тогда эти типы, что торчали в коридоре и постоянно справлялись у доктора о моем здоровье? Разве не совет поместил меня в больницу?
Они поджали губы.
— Ближайшее совещание состоится завтра утром. Ты будешь?
— Разумеется.
Охотница смотрела на меня.
— Поскольку Доминик и Петр мертвы, а нас назначили твоими кураторами, нам придется общаться чаще. И, значит, мне и Томашу надо больше узнать о тебе.
— Обо мне все написано в моем деле, — я понимал, что она, пожалуй, больше остальных жаждет узнать, что стало с ее предшественниками.
— Кое о чем там не упоминается. Кто был твой отец?
— Понятия не имею.
Она показала мне светящееся зеленоватым светом колечко.
— Знаешь, что это? Это маячок на вампиров. И он среагировал на тебя.
Я рассмеялся, ударил по кнопке на двери. Темное тонированное стекло сползло вниз, в салон ворвался уличный шум, в лицо ударили солнечные лучи.
— Да у вас уже паранойя начинается. Где ты взяла эту дешевку?
— Это Марьяны, ведьмы — изготовительницы оберегов… Ее изделия не врут…
— Разумеется, — я щелкнул по камушку ногтем, и тот перестал светиться, — учитывая радиус действия двадцать метров.
— Я слышала, что ты всегда был слишком верток, Ян. Таким качеством обладают…
— Ты поэтому спрашивала, кто мой отец? Нет, он даже не ведьмак, он обычный человек.
