— Вы зачем прилетели? — с неодобрением поинтересовался я. — Да еще в таком виде?
От обеих сильно пахло вином, но пока добирались до меня, они, похоже, успели протрезветь.
— Сегодня же полнолуние. — Постукивая зубами, Катерина прислушалась к какому-то визгу, открыла дамскую сумочку — единственное, что на ней было, — и оттуда выскочил лохматый комок.
— А этого вы зачем притащили?! — Я уже возмущался в полный голос. — Мне вполне хватает одного.
Я словил второго чертяку. Элишка между тем закрыла окно и нашла выключатель. Загорелся электрический свет. Сестры открыли рот от удивления.
— Ты здесь живешь, Янош?
Они принялись оглядывать все вокруг. Я жил в студии. Это была огромная комната примерно в сто квадратных метров, с высоким потолком, разделенная на несколько зон. Вся она была выполнена в стиле хай-тек в серо-стальных тонах. Ничего лишнего. В зоне спальни только кровать и встроенный в стену вещевой шкаф. Далее шла зона кабинета с небольшим столом, где стоял компьютер, и книжными шкафами. Следом — зона гостиной с диваном, парой кресел и низким стеклянным журнальным столиком. Кухня в том же стиле располагалась в отдельной комнате. Еще была ванная, выполненная в более теплых и светлых тонах.
— Не лучшая идея посетить меня сегодня, — заметил я и подтолкнул дрожащих девушек в сторону ванной комнаты. — Вам лучше принять горячий душ, а потом…
— Ты выпроваживаешь нас?! — возмутилась Элишка.
Ее холодные руки скользнули мне под рубашку, и я почувствовал легкий, но чувствительный укол ее когтей.
— Милая… — начал я, оказавшись беспомощным, потому что держал обоих чертенят за горло с риском удушить обоих, но чтобы они и слова не сказали.
— Ты ждешь сегодня женщину? — В глазах Элишки разгоралась ярость, и я ощутил более чувствительный укол.
— Что?! Конечно, нет. Но за моим домом следят, и вам далеко не безопасно здесь появляться и тем более оставаться.
Элишка смягчилась.
— Ты уже виделся с ними?
— Разумеется, а завтра мне надо быть с утра на совете…
Наконец мы добрались до ванной. Здесь они издали вопль восторга и взлетели чуть ли не до потолка.
— Я сказал — душ! — запоздало напомнил я, но обе уже опустились в светло-серую раковину джакузи и, раскрыв краны на полную мощность, принялись плескаться, открывая бутылочки с шампунем и мылом для ванн, нюхая содержимое и выливая под шипящие водяные струи. Конечно, разве после вида такой роскоши кто-нибудь из них обратил бы внимание на скромную душевую кабину по соседству. Смирившись с неизбежным и воспользовавшись тем, что обе сестры увлечены, я занялся чертями. Первым я отпустил задыхающегося Рыжика. Потом выстирал Черныша, как недавно его братца. Он долго выплевывал мыльную воду, прежде чем снова обрел дар речи.
— Я все понял, хозяин, — пропищал он едва слышно. — Считай, что мы проглотили языки.
— Вот и отлично. А теперь брысь на кухню.
Они исчезли. Я посмотрел на сестер, раздумывая, как бы все-таки отправить их обратно.
— Янош, иди к нам… — Элишка оказалась рядом, сорвала с меня рубашку и прижалась уже разгоряченным мокрым телом.
Я мгновенно позабыл о своих намерениях.
Я мгновенно позабыл о своих намерениях. В самый пик полнолуния контролировать себя практически невозможно, когда разум отказывает, смятый чувством жадного вожделения… Меня успели затащить в ванну, когда раздался дверной звонок.
— Ты кого-то ждешь? — К Элишке опять вернулась подозрительность.
— У меня всегда могут оказаться незваные гости, — заметил я, выбираясь из ванной.
— Это женщина. Я чувствую. — В глазах Элишки заплясала ярость.
— Будь внимательнее, дорогая, — поправил я. — С ней ее помощник. И мне было крайне неприятно общаться с ними сегодня утром.
Я обмотал бедра полотенцем. Сестрички примолкли, насторожившись.
— Охотники? Чего они хотят? — спросила Катерина.
— Вам лучше сидеть здесь и помалкивать.
Я плотно притворил за собой дверь в ванной и замер в прихожей перед входной дверью. В действительности мне еще никто не звонил, но кто-то явно стоял у меня на пороге. Небольшой индикатор предупреждал меня о гостях за несколько секунд до того, как они действительно бы нажали кнопку звонка. От визитеров меня отделяла только дубовая доска, и я прекрасно слышал, о чем они спорят.
— Это глупая затея, Диана, — говорил Томаш. — Я не позволю тебе зайти к нему одной. Я много слышал о нем…
— Не говори глупости, Том, он ничего не посмеет сделать.
— Разве я чем-то помешаю тебе? Ты слышала, что у ведьмаков сносит крышу в полнолуние? Что любая женщина…
— Я не любая женщина.
— А если твоя гипотеза о его крови оправдается — это уже вдвойне опасно.
Я неслышно повернул замок и так же незаметно отворил дверь. На площадке было темно — в цоколь была ввинчена дежурная перегоревшая лампочка. В прихожей тоже стоял полумрак.
— Вы собираетесь заходить или как? — полюбопытствовал я.
— Боже! — Диана отшатнулась, а Томаш подпрыгнул на месте.
— Прошу прощенья, — я включил в прихожей свет, чтобы получше разглядеть их перекошенные физиономии, и заметил: — Вы так громко спорили, что я вас даже из ванны услышал.
Впрочем, Диана очень быстро пришла в себя.
— Я зайду, а Томаш подождет внизу в машине, — и с этими словами прошла в квартиру.
Я оскалился в улыбке и захлопнул дверь перед носом явно несогласного Томаша. Диана между тем оглядывалась.
— И ты сегодня один, Ян? — поинтересовалась она.
— После того как меня тюкнули по голове, как-то не тянет к общению.
— Вот как? На тебе даже царапины не осталось. Я читала, что ты был несколько раз ранен. Самая серьезная рана была здесь, — она тронула шестое ребро снизу и слева, а я вздрогнул, словно от удара тока. — Пуля прошла всего в паре миллиметров от сердца. Но у тебя на память даже крошечного шрама не осталось…
— Я и без шрамов все прекрасно помню, — заметил я и отвел ее руку: — Тебе лучше этого не делать.
— А что будет? — притворно-наивно спросила она.
— Твой напарник тебе объяснил.
— Я слишком ненавижу всех, в ком течет колдовская кровь, чтобы на меня это подействовало.
— Я слишком ненавижу всех, в ком течет колдовская кровь, чтобы на меня это подействовало.
— Тогда не стоит проверять, верно? — Я отодвинулся от нее на один шаг. — Так чему обязан?
— Ты ведь сам сказал — заглядывай вечером.
Я несколько мгновений смотрел на нее.
— А, ну да, конечно. — Я скривился, хотя утром я вряд ли имел в виду именно сегодняшний вечер. — Может, хочешь выпить чего-нибудь? Чай, кофе или что-нибудь покрепче?
— Кофе по-венски, если тебя не затруднит.
Я указал ей на кресло и направился на кухню. На столе уже стояла банка с кофе, сахар, взбитые сливки и шоколадная стружка, а также пара чашек. А на электрической плите начинала закипать турка с водой. Черныш махнул мне лапкой и затворил за собой дверцу шкафчика. Я быстро приготовил кофе, вернулся в гостиную и, поставив поднос с двумя чашками на столик, сел на диван. Охотница проницательно глянула на меня и взяла чашечку.
— Любопытное у тебя жилье, Ян, — она отпила глоток. — Никогда бы не подумала…
— Почему?
— У вашего народа плохо со вкусом. Сколько я насмотрелась — убогие крошечные квартирки со старой мебелью, будто еще с «советского» периода, полные всякого хлама, грязные и неряшливые. Здесь все наоборот.
— Да? Наверное, мой папаша был дизайнером интерьеров, а не вампиром, как ты полагаешь. — Я криво усмехнулся и тоже сделал пару глотков кофе.
— Одно другому не мешает.
— Тебе лучше знать, я никогда не общался с вампирами.
— А как же тот памятный случай? — Она пересела с кресла на диван рядом со мной, и ее рука вновь коснулась кожи там, где ее когда-то пробила пуля. Пуля, выпущенная в темноте и неразберихе Петром, когда вместо ведьмовского притона мы оказались в вампирятнике.
Я напрягся — этот инцидент не упоминался в моем деле. Зато он оказался занесенным в секретный архив, доступ к которому был только у основного состава совета. Да кто она такая, черт побери, и что ей от меня надо?
— Ты, наверное, удивлен, но у меня есть доступ к засекреченным файлам, — угадала она мой немой вопрос. — А в Праге я недавно…
Ее пальцы продолжали мягко скользить по коже, и я начал потихоньку выходить из себя.
— Откуда же ты приехала?
— Из Рима.
— По соседству с Ватиканом полно вампиров? Никогда бы не подумал.
— До Рима я еще кое-где работала, но это конфиденциальная информация.
— У тебя в Праге особое задание?
— Меня сюда временно перевели, что-то вроде обмена опытом.
На это у меня даже слов не нашлось. Я поглядел на ее тонкие пальцы, продолжающие то ли ласкать меня, то ли… А ведь она так вполне улавливала мой пульс. Он, однако, был ровен, хотя, может, чуть учащеннее, чем следовало… Интересно, она этими хрупкими руками сама забивала кол в сердце вампира или это делал ее помощник?
— Твой чешский безупречен, — заметил я.
— Я здесь родилась, но потом семья иммигрировала. Правда, дома мы всегда общались на нем.
Черт, мы так и будем трепаться о ерунде? У меня в ванной — две ведьмы, а у этой стервы, несомненно, связь с Томашем, и он слышит все до последнего слова.
