— Нет, — зло отозвалась Машка.
— Может, что-то случилось? — засомневался Игорь. — Может, у него из-за нас теперь неприятности? Почему нас не позвали? И откуда ты все знаешь?
Машка всхлипнула и отвернулась.
— Я полночи не спала, не могла просто. А потом вдруг как по голове стукнули — упала на подушку и вижу — лес, болото, Карманку, наш городок… и вокзал, а на вокзале — огни, огни, огни, оцеплено все, разгружается целый эшелон…
— Какой эшелон, что ты плетешь?! Поезду от Москвы до Карманова полных семь часов тащиться! А еще собрать всех надо, бумаги подписать, эшелон сформировать, вагоны получить, паровоз, чтобы «окно» предоставили…
— Тихо ты, — Машка швырнула Игорю на колени комок одежды, отвернулась к стене. — Одевайся. И слушай дальше. Я вскочила, штаны натянула — и на станцию. А там…
— Что, и впрямь эшелон? — Игорь прыгал на одной ноге, пытаясь попасть в штанину.
— Эшелон, — кивнула Рыжая. — И все оцеплено, прямо как во сне.
— Экстрасенсорная прецепция, вариант…
— Сама знаю! Так вот, всюду часовые, охрана всюду, из теплушек солдаты высаживаются, из литерного вагона — маги. Меня не заметили. А я их узнала. И разговоры услыхала… Смотрю, профессор Преображенский, он у меня лабы вел, я к нему, мол, где Виктор Арнольдович? А он мне — ну что вы, Мария Игнатьевна, товарищ Потемкин очень занят, к тому же серьезно старая рана обострилась, ему сперва в ЦК на заседание, а потом в больницу; нас же сюда скорее, ликвидировать, как он выразился, «прорыв негативных энергий». Ликвидировать прорыв, понимаешь?!
Игорь понимал.
— Не приехал Виктор Арнольдович. Не приехал Отец. — Маша вдруг всхлипнула. — Скорее, Гошенька, скорее, побежали!
— Куда?
Над Кармановым застыла глухая ночь — совсем как в тот раз, когда они только отправлялись на поиски. Отправлялись, даже не подозревая о «серафимах». А вокзал вспыхивал огнями, там перекликались паровозы, доносился нестройный гул.
— Быстро развернулись, — запыхалась Машка. — Бежим, Игореха, они лес прочесывать станут!
— И чего было Арнольдычу таиться? — все равно пытался не верить Игорь. — Если все равно кончилось так, как кончилось, истребительным полком с ротой боевых магов? Если он признаваться не хотел, скрывал, что «серафимы» живы, — то что ж сейчас-то так запросто все выложил?
— Да мало ли! — отмахнулась Рыжая. — Соврал. Про Симу и девочек ничего не сказал, наплел, как Скворцову, дескать, какая-то фашистская некромантия пробудилась, бомба неразорвавшаяся сдетонировала и из болота черт знает что полезло… А может, все еще проще. Серафимов он боится куда больше, чем начальства. Любого.
— Так увидят наши, тот же Преображенский, «черных ангелов», поймут, что их обманули…
— Думаю, ничего они не увидят. Оцепят лес и зачистят с безопасной дистанции. Прошло то время, с монстрами грудь на грудь сходиться, когда чуть не до кулаков доходило. Потемкину все в институте верят, слово его — закон… Помнишь «карпатскую аномалию» в пятидесятом? Ее бы исследовать, неспешно и осторожно, а точно так же, бамс, истребительный полк ОсНаза, и пожалуйте бриться.
«Потерь убитыми и ранеными не имеем». А что там такое было, как образовалось, — так и не выяснили. Так и тут, боюсь, случится, если мы с тобой не поторопимся.
Ночь выдалась глухая и беззвездная, луна скрылась под толстым облачным одеялом, лежит и нежится; нет ей дела до земных бед и страданий.
Уже знакомой тропой бежалось легко. Даже слишком. Игорь все удивлялся:
— А как же они тебя отпустили? И не задержали, и не попросили о помощи? Не мобилизовали, на худой конец?
Машка не отвечала, только тянула за руку, боясь опоздать.
Уже за мостом, когда свернули в заболоченные леса, она вдруг сказала:
— Я тут считала вчера, считала… до посинения. Не получится замок вынуть. Знал Арнольдыч, что делал.
— Неудивительно, что знал. Только зачем мы тогда мчимся туда сломя голову?
— Увидишь, — отрезала Машка. Кажется, она уже пожалела, что проговорилась.
…Серафима ждала их одна, у самого первого замка. Отыскали его не сразу, по искажениям Машиных засечек — даже сама староста седьмой группы не смогла сразу точно определить, где что заложено.
— Давайте скорее, — бросила Зиновьева, когда они втроем стояла у вырезанного на мертвой березе круга с точкой посередине.
— Ты не сомневаешься, что мы сумеем? — не выдержал Игорь.
— Ты — не сумеешь, — безжалостно отрезала Сима. — Мария — она да.
Игорь криво усмехнулся, стараясь не выдавать обиды.
— Серафима… а где остальные девушки? Где вся седьмая? И кто смотрит за Сашей?
«Черный ангел» пожала плечами, выдохнула облачко гари.
— Остальные готовятся. Нам солдат сдерживать и магов, когда полезут. Надо вам время дать.
— А если не полезут? Если с дистанции? — опять не смолчал Игорь.
— Злишься? На себя злись, двоечник, — равнодушно ответила Серафима. — Не смогут они «дистанционно», ног в болоте не замочив. Нет, чтобы с нами разобраться, им сюда лезть придется. Не так-то просто с восемью «ангелами» справиться, особенно если мы в боевой форме.
Глаза у Маши сузились.
— Игорь не двоечник. Это раз. А во-вторых, не забывай, Серафима, что десять лет и впрямь не зря прошло. Маги у нас до многого додумались, чего тебе и не снилось, не в обиду будет сказано. А в третьих… в третьих, я тут подсчитала кое-что, кое-какие формулы вывела. Благо на дипломе как раз частным случаем теории Решетникова занималась. Вы-то его не знаете, он в начале сороковых только азы сформулировал, а мы вот его уже вовсю изучали. На вот, смотри, коль разберешься, — и Маша протянула Зиновьевой несколько мелко исписанных шестиэтажными формулами листков.
— «Коль разберешься»?! — не на шутку обиделась староста седьмой группы. — Дай сюда, девочка! — щелчок пальцами, вокруг глаз Серафимы на миг вспыхнуло фиолетовое гало. — Не забывай, у меня девятнадцать по Риману!
— Здесь не Риман важен, здесь мозги требуются. — В язвительности Маша ничуть не уступала «ангелу». — Вот, смотри, преобразование, как раз для воздушной стихии. Пламя как фактор смещения… раскладываем в ряд, преобразовываем по Лейбницу, а потом…
— М-гм… — промычала Серафима, яростно скребя затылок.
— Лейбниц, да, а потом? Что за функция?
— Решетниковская, третий тип. При вас этого еще не было. Смотри, вот сюда, задано на всем пространстве магоопределения, но граничные условия не позволяют осуществить переход, матмодель как раз для вашего случая! Видишь?!
— Уг-гу… — Как Серафима ни храбрилась, но спрятать горькую растерянность до конца не удавалось. — Л-ловко, нечего сказать! Ну, а дальше-то что? Что дальше?
— Что дальше? На вывод глянь. Число это у нас уже числом Решетникова зовется. Минимальная величина для единиц, осуществляющих переход. Смотри! Что видишь?!
Машка сейчас была поистине страшна. Словно вновь на фронте, поднимая в контратаку заколебавшуюся роту.
— Какое число видишь?!
Серафима потупилась, хрустнули судорожно сжатые пальцы.
— Девять…
— Девять вас должно быть. Девять. Не восемь и не десять, понятно?!
— Н-ну и что? Нас девять и есть…
— Ты считаешь, что Саша справится? Это ж не иголку с Кощеевой смертью сломать, это замок Потемкина вытащить!
— Н-нуууу…
— Не «нууу», а сюда смотри! Вот что каждая из вас сделать должна! Вот это преобразование… и вот это… а трое еще и вот это.
У Симы вдруг сделался вид записной отличницы, внезапно не выучившей урока.
— Н-не понимаю, — призналась она. — Нас по-другому учили.
Игорь только сейчас смог заглянуть девчонкам через плечо. По страницам, едва различимым даже и при ночном зрении, бежали вереницы формул, заканчивающиеся в самом низу страницы размашистой цифрой «9»; жирно обведенной и трижды подчеркнутой.
— Не потянет ваша Швец, — жестко бросила Маша. — Тут, как уже сказала, не сила требуется, а ловкость и аккуратность. И знания. И холодная голова. Она это дать сможет?!
Серафима потупилась, руки ее задрожали.
— Не сможет, — прошептала еле слышно.
— А нужен именно «серафим». Потому что внутреннюю настройку никак не сымитируешь. Магию не обманешь, Сима. Стой! Ты куда?
— Скажу девочкам… — всхлип — скажу девчатам, чтобы не сопротивлялись. Пусть уж лучше свои прикончат, быстро выйдет и без мучений.
— Ты не дослушала, — Маша походила сейчас на «черного ангела» куда больше обожженной, выдыхающей гарь Серафимы. — Выход есть.
Игорь и Серафима разом уставились на нее.
— Нет, — вдруг быстрым шепотом зачастил Игорь. — Маш, с ума сошла, Рыжая, ты что ж удумала-то, совсем рехнулась, сбрендила, головой стукнулась, опамятовала?!
— Прости, Игорек. Так надо. Надо так, вот и все.
— Я тебе в этом не помощник! Так и знай!
Он схватил ее за плечи, рывком прижал.
— Маш, Маша, милая, я не хотел… я не мог…
— Игореха! Мог бы и пораньше, — Маша не торопилась высвобождаться из внезапных объятий. — Все будет хорошо. Я все подсчитала. Если правильно сделаем, то…
Игорь почти оттолкнул ее, закрыл лицо руками.
— Ну, Игоречек.
