И никогда не станет нашим.
Резкий голос царапал слух. И — да, и сердце. Ему не нравились эти слова, хотя она говорила истинную правду. Гасси помолчала. Сказала:
— Пожалуйста. Отпусти его.
Было тихо. Так никогда не бывало тихо в этом Доме. Тем более когда в одной комнате находится столько народу. Никто не дышал, кажется.
Заскрипела дверь — он крупно вздрогнул, повернулся вместе с прижатой к нему Гасси. Заветная дверь, к которой он стремился несколько дней и ночей, открылась. Сама.
— Иди, — сказала женщина.
Он облизнул пересохшие губы. Ловушка? Если да — то где? Перед самым порогом?
— Иди, — повторила Гасси, и в голосе ее прозвучало удивление тем, что он медлит.
— Давай-ка вместе, — сказал Стив ей на ухо. Гасси нехотя сделала несколько шагов вместе с ним. Он выпустил ее на пороге — женщина тут же попятилась. Ее взгляд пусто скользнул по его лицу.
— Гасси, я… — сказал он потерянно и отступил в открытую дверь — за дверью почему-то была ночь, что за черт, ведь только что светило солнце! — отступил и сорвался: под ногами оказались не ступеньки, а какой-то крутой обрыв. Он покатился вниз, беспомощно пытаясь за что-нибудь уцепиться — трава и кусты легко вырвались из почвы, сланец обламывался и съезжал следом. Падение все длилось и длилось, пока он наконец не приложился многострадальной головой о твердый камень. Искры…
Темнота.
* * *
— …неплохо, совсем неплохо! — бодро сказали над его головой. — Мистер Уокен, вы меня слышите?
Он со стоном разлепил глаза.
— …потише, а?
Левому глазу мешала смотреть какая-то тряпка. Он потрогал повязку.
— Это что еще?
— Вы упали, — бодро проинформировал тот же голос.
Морщась, Стивен покосился, и человек с готовностью наклонился над ним. Лицо незнакомое.
— Упал… опять?
— Опять? — Мужчина встревожился. — Вы уже падали? Когда? Было ли у вас раньше сотрясение мозга?
— Несколько дней назад… у дома этой ведьмы… Гасси Хилл.
— Стив, — голос Тойво. — Стивен, тебя нашли сегодня утром. Ты сорвался с речного обрыва, кой черт тебя туда ночью понес? Доктор, он что, путается?
— Доктор, как вас там? Дан…
— Даниэль Маккефри, — представился врач, цепко ухватив его запястье. — Разве мы знакомы?
— Нет, но у нас есть общая знакомая. Помните, ведьмочка Гасси, а? — Пальцы врача сжались сильнее. — Несколько ночей назад вы мне делали такую же перевязку в ее доме.
— Пульс частит, — невозмутимо объявил врач, выпуская его руку. — Лихорадочное состояние, что неудивительно при такой травме.
— Стив, — сказал Тойво раздельно, как будто говорил со слабослышащим. — Этой ночью ты свалился с обрыва. Утром мы на тебя наткнулись. Не было никаких перевязок. Не было никаких дней. Все произошло сегодня ночью. Понимаешь?
Он поразмыслил. Очень мешала головная боль. Знакомая боль.
— Сегодня ночью?
— Да, — сказал Тойво.
— Да, — сказал врач.
— И это что… мне все приснилось?
— Да, — снова сказал врач.
— Не знаю, что там тебе приснилось, но похоже на то, — поддержал его Тойво. — Так что давай приходи в себя поскорее. Без тебя же мы как без рук. Док, он долго у вас проваляется?
— Не знаю, — Маккефри хмурился. — Вроде бы состояние стабильное, но эти видения… Возможно, надо будет провести дополнительное обследование. А теперь выпейте микстуру и постарайтесь уснуть.
Вкус у микстуры тоже был знакомый. Стивен потер щеки. Щетина присутствовала — но вчерашняя, не трехдневной давности щетина. Голова кругом… Ему никогда не снились такие длинные запутанные сны.
Помощник удалился на цыпочках. Стивен услышал легкие шаги врача и сказал вдруг:
— Время!
— Что? — издалека спросил Маккефри.
— Время! Дом открывает двери не только в пространстве, но и во времени, понимаете?
Пауза.
— Не понимаю, — сухо сказал врач. — Но это не имеет значения. Спите.
Он засыпал, думая: «Гасси, ведьма ты моя золотая, меня не обманешь».
Тойво очень обрадовался, обнаружив к вечеру, что его начальник уже сидит в кровати и даже чиркает что-то в блокноте.
— Тойво, — сказал, не поднимая головы, — мне нужны кое-какие сметы и чертежи. И ноутбук. Приволоки сюда, а то меня до утра не выпускают.
— Что-то не так?
— Кажется, я рассчитал, как без особых потерь можно обогнуть этот чертов дом.
Тойво подумал, что ослышался. Потом понял, что Уокен до сих пор не в себе.
— Давай оставим все до завтра, а?
— Конечно, до завтра, — рассеянно согласился больной. — Но расчет я хочу сделать сегодня.
— Я спрошу у врача! — не сдавался Тойво.
Стив хмыкнул.
— Я уже спрашивал. Он сказал, что это мне явно не повредит. Давай-давай, одна нога здесь…
— Инвесторам это не понравится, — в который раз уныло проинформировал Тойво. Вопреки ожиданиям, умонастроение босса утром нисколько не изменилось. Хотя сам Стивен выглядел этаким живчиком: отдавал четкие приказания, засадил инженеров за расчеты и даже связался кое с кем из заказчиков. Уокен отмахнулся:
— Поморщатся и проглотят!
— Может, расскажешь, в чем дело-то?
Стивен вновь почесал щеку.
— Оказалось, этот чертов дом представляет историческую и культурную ценность. Охраняется государством.
— С чего ты взял?
— Гасси… Мисс Хилл показала мне документы.
— Подделка! Чего ж она раньше ими не трясла?
— Она и не подозревала об их существовании, — на ходу импровизировал Стивен. — Перебирала семейный архив и наткнулась.
— А может, проигнорируем? — с надеждой предложил Тойво. — Пока то да се, она ведь не предоставила их вовремя? Мы и знать не знали об их существовании, верно? Снесем эту рухлядь…
— Ты позабыл, что она не собирается съезжать, — осадил его Стив, — и вполне может протянуть время до официального признания бумаг.
— Так то оно так… — Тойво потер мощный загорелый затылок, с подозрением глядя на босса. — А она тебя случаем не околдовала?
— Че-го?
— Ну, тут треплются, что все эти дамочки Хилл ведьмы, — широко улыбнулся Тойво. — Ну, и вдруг она тебя того…
Или ты сам «того», мысленно закончил за него Стивен. После сотрясения мозга. Он и правда ощущал себя странно. Кроме вполне понятных приступов слабости на него то и дело накатывало ощущение нереальности — точно все делает не он сам, а совершенно другой человек, а он, Стивен Уокен, наблюдает со стороны. Временами он сомневался, произошло ли все на самом деле или привиделось, как дружно уверяют его помощник и врач… Но он разберется. Он во всем разберется. Пока ход строительства замедлился ненадолго и сроки еще не поджимают…
Он все поймет, когда увидит мисс Хилл.
Увидел.
Мисс Хилл копалась в своем разоренном саду. Взявшись обеими руками за ограду, он некоторое время смотрел на склоненную соломенную шляпу. Женщина подняла голову. Глаза в тени широких полей были мрачными. Гасси выпрямилась и подбоченилась.
— Ну что? Пришли посмотреть на дело рук своих?
— Я уже приносил вам свои извинения…
— Разве? Что-то не припоминаю!
Он машинально повторил то, что говорил (не говорил?) на той промокшей от осеннего дождя веранде. Гасси некоторое время переваривала его сообщение, потом качнула полями. Сказала непримиримо:
— Все равно — это результат той политики, которую проводит ваша компания! Если это все…
— Нет, не все. Я… мы приняли решение не сносить ваш дом.
Он и сам не знал, какой реакции ждет от нее: радости? благодарности? удивления? Гасси оперлась на древко лопаты. Помолчала.
— Вот как? Странно.
— Что — странно?
— Я… не ожидала. — Она отвернулась от него. Взглянула на дом. — Ну что ж…
— Гасси, — быстро сказал он, — я могу зайти в дом?
Пауза. Она так растерялась, что даже забыла его поправить: «Кассандра, пожалуйста, мистер Уокен!»
— Зачем это?
— Должен же я посмотреть, из-за чего весь сыр-бор разгорелся! — Он уже открыл калитку. Гасси смотрела на него, покусывая губы. Глаза ее были растерянными и сердитыми.
— Мистер Уокен, я не думаю…
— И не надо думать, — приветливо сказал он, быстро идя по дорожке. — Я только на минутку.
Лишь бы она не догадалась пустить в ход свою садовую лопату! Гасси не догадалась. Шла за ним, протестующе говоря что-то. Он не слушал, но все же остановился, держа пальцы на ручке двери, когда она с негодованием вскрикнула:
— Мистер Уокен! Что это все значит? Я не понимаю!
— Я тоже, — сказал он. — Видите ли, я знаю ваш дом наизусть. Я могу назвать каждый предмет, который находится на первом этаже. Странно, а?
Ее глаза подозрительно сощурились:
— Это что еще такое? Вы побывали в моем доме в мое отсутствие? Незаконное проникновение в жилище?
Она наконец вспомнила про лопату и угрожающе качнула ее в руке.
