— Боялся, что заблудятся в такую ночь. За пределами леса бушует метель.
Я оттолкнул от себя прочь Элишку и Катерину.
— И ты не побоялся прийти сюда, убийца? — прошипела Клара, подходя ко мне вплотную. — Как мне хочется выцарапать твои бесстыжие глаза…
— К сожалению, не всегда наши желания выполнимы. — Я вынул из внутреннего кармана конверт и протянул ей: — Это тебе от Матиаша.
Она взяла конверт, вскрыла и прочитала послание. Взглянула на меня и расхохоталась:
— Ты знаешь, что там написано?
— Догадываюсь. Что-то вроде того: если я передам тебе это письмо — а мне было указание передать его тебе, если я вдруг окажусь в колдовских лесах, — чтобы вы убили меня.
На лице Клары застыло изумление.
— Что тебе надо, иуда? — Она вложила в тон все свое презрение.
— Знаешь, когда тебе перестают доверять, начинает казаться, что все вокруг точно такие же предатели, — произнес я.
— Ближе к делу. Ты ведь пришел сюда, чтобы что-то предложить?
— Что-то вроде того. — Я вновь запустил руку во внутренний карман и извлек оттуда Рыжика, живо забравшегося мне на плечо и издавшего возглас «Ого!», когда он увидел, где находится. — Ты знаешь, кому служат эти создания?
Клара смерила меня взглядом.
— Обычно тем, кто продал душу дьяволу.
— Неверный вариант.
— Может быть, тогда ты сам дьявол? Этому я бы не удивилась, — зло сказала Клара.
— Звучит заманчиво, но нет.
— Тогда я не знаю, — рассердилась Клара. — Других вариантов нет.
— Разве?
— Других вариантов нет, — зло повторила ведьма, ее руки с когтями потянулись ко мне. — Если только он не достался тебе по наследству.
Я покачал головой.
— Я ищу записи старого Лукаша, — произнес я.
И Клара отшатнулась от меня, как от прокаженного, а ее руки в бессилии опустились.
— Я не знаю, где они. — Она продолжила пятиться от меня.
Обступившие нас плотным кольцом ведьмы встревоженно зашевелились, не понимая, что происходит, и, глядя на свою предводительницу, также попятились. Я неодобрительно покачал головой и направил указательный палец на костер. Пламя взметнулось выше деревьев и разрослось до размеров крепостной стены, осветив всю поляну ярче, чем это сделало бы солнце. Многие в страхе попадали ничком. Таким же легким жестом я усмирил огонь.
— Где они, Клара?
— Я не знаю… мне только известно, как их можно найти…
— Я весь во внимании.
— Перед закатом, спустя три дня после Рождества надо встать на вышеградской скале, где когда-то стояла основательница Праги, княгиня Либуше, и направить взгляд на холм Волчьи ворота. Самая яркая среди первых появившихся на небе звезд укажет путь в подземелье. Но ты не найдешь того, что ищешь, — все семь ключей от дверей были потеряны.
— Надеюсь, что нет. — Я обернулся.
За моей спиной не осталось никого, кроме Элишки и Катерины, которая изо всех сил тянула сестру прочь.
За моей спиной не осталось никого, кроме Элишки и Катерины, которая изо всех сил тянула сестру прочь.
— Верни мое пальто, милая, — попросил я.
Она протянула его мне. Я быстро накинул его и, нащупав в кармане связку, выудил ключи. Все семь.
— Как ты нашел? — прошептала пораженно Клара. — Хранительницы…
— Именно поэтому мне и пришлось стать тем, кем я не являюсь, — охотником за ведьмами. Вероника, Мария, Люсия, Барбара, Каролина, Адела и…
— Марьяна… — докончила Клара, шепчущая вслед за мной имена хранительниц. — Но…
— Ее мне даже не пришлось убивать.
— Значит ли это…?
Я пожал плечами.
— Возможно, у меня найдутся дела поважнее.
— Ты еще увидишь Матиаша?
— Думаю, да.
— Тогда передай ему это, — она нашла в кармане ручку, написала на обороте послания Матиша всего шесть слов и протянула мне.
Я прочел и усмехнулся.
— Я передам, — пообещал я. — Уж больно хочется увидеть выражение его лица.
Я положил листок во внутренний карман. Следом туда скользнул любопытный Рыжик.
— Доброй ночи, Клара.
Я развернулся и пошел прочь.
— Янош! — Элишка вырвалась из рук Катерины. — Я хочу с тобой! Пожалуйста! Кем бы ты ни был…
— Тебе лучше остаться, — прошептал я, обняв ее.
— Я не могу без тебя! Я лучше умру…
— Хорошо, — согласился я и нечаянно встретился с глазами Катерины.
— Элишка, нет! — закричала она и бросилась к нам.
Но тут над головами громыхнул гром, и, прорвав колдовскую защиту, на лес обрушилась метель. Снежная стена отгородила нас от остальных, и я увлек задрожавшую Элишку прочь. Я вновь скинул пальто, укутал ее, полубесчувственную, подхватил на руки и отправился домой.
6. Охота
Без десяти десять я уже торчал перед домом Марьяны. Снег запорошил улицы, где сотни следов проложили тропки. Но снежное покрытие в тупичке осталось девственно нетронутым. На староместской ратуше куранты отбили десять. Я прождал еще десять минут, начиная беспокоиться. И тут зазвонил мобильный.
— Ян, где ты? — услышал я голос Матиаша.
— У лавки Марьяны.
— Иди к Пороховой башне, мы подберем тебя.
— Но я назначил встречу — мне надо дождаться Марьяну, — возразил я, озираясь вокруг.
— У нас появилось более срочное дело. Выбирайся оттуда, мы будем через пять минут.
Я выругался, набрал номер Марьяны и получил голосовое сообщение, что абонент недоступен. Я выругался еще раз и поспешил прочь. Оставив позади пешеходные улочки, я вышел к дороге и увидел, что черный микроавтобус уже ждет. Матиаш распахнул дверь, и я скользнул внутрь. В салоне находился Штэпан, а за рулем сидел Карл.
— Что за срочность? — спросил я.
— В нашем правительстве кое-какие перестановки. Одного из министров, который в том числе был в курсе нашей деятельности, отправили в отставку по состоянию здоровья.
Именно поэтому он не смог передать дела своему преемнику.
Матиаш раскрыл папку, перебирая несколько нервно какие-то документы.
— И этот преемник меня беспокоит. Молодой сноб, которой преклоняется перед заокеанской политикой.
— Наши новенькие тут не причастны? — спросил Штэпан хмуро.
— Трудно сказать. — Матиаш выудил из бумаг какой-то конверт. — Но, возможно, их направили к нам, зная, кого назначат вместо Войтича.
Он протянул мне фотографию.
— Это Ондрей Сденек. Что думаешь?
Я оглядел фотографию.
— Упертый, правильность своих решений никогда не ставит под сомнения, соответственно самолюбив, не терпит инакомыслящих, борзый, может подавлять окружающих, его мало волнуют чужие проблемы — только свои. Занимается спортом, но… вместе с тем много курит, так что рискует через года два подхватить легочную болезнь. Хотя… — Я сделал паузу. — Увлекается экстремальными гонками и вполне способен свернуть себе шею. Привязанностей особых ни к кому не испытывает, уважения тоже. Пока — все.
— Просто чудесный список. — Матиаш забрал у меня фотографию и убрал обратно в папку.
— А что, Войтич уже давно нездоров? — спросил Штэпан.
— Он всегда два раза в год ложился на профилактическое лечение, но я не думал, что у него серьезные проблемы. Знал бы, мы, возможно, смогли бы это предотвратить. Странно, что он не обратился к нам.
— А мое присутствие для чего? — спросил я. — Побыть в качестве наглядного пособия, чтобы вас не приняли за умалишенных?
— И для этого тоже, — кивнул Матиаш. — Новый министр уверен, что мы что-то вроде элитного спецназа, и в первый же день своего пребывания на посту прислал нам приказ разобраться кое с кем…
Я уставился на него.
— С людьми?
— С людьми, Ян, с людьми.
— Мне эта затея не нравится.
— А мне не нравится, что у нас в городе осела какая-то террористическая организация.
— А это не заокеанская паранойя?
— Боюсь, нам придется выяснять это самим.
Автомобиль пересек мост через Влтаву и углубился в промышленные районы. Встречались мы на окраине города, в каком-то правительственном учреждении. Карл остался в машине, а мы трое поднялись на второй этаж в сопровождении военных и зашли в просторный кабинет. Сидевший за столом человек, которого я уже видел на фотографии, посмотрел на нас с некоторым недоумением. Конечно, и Матиаш, и Штэпан были в отличной физической форме, но обоим уже перевалило за пятьдесят. А у меня было далекое от боевика телосложение. Тем не менее он поприветствовал нас и указал на кресла.
— Войтич очень рекомендовал вас, когда я связывался с ним вчера по телефону, — начал он. — Хотя я ожидал…
— Боюсь, произошло некоторое недоразумение, — сдержанно начал Матиаш. — Мы несколько иная организация, чем полагаете вы.
И он взялся за долгое объяснение. Ондрей слушал его с выражением крайнего недоверия. Но наконец до него дошло, что с ним ведут вполне серьезный разговор.
— Я не понимаю, почему Войтич вам ничего не сказал, — закончил Матиаш.
— Наверное, боялся, что я подумаю, будто старик совсем свихнулся.
