Стэну нужен был партнер с железными нервами и нянька в одном лице, Кириллу — техник, который не видел границ, препятствий, никогда не говорил «бред», «немыслимо», «невозможно» и любую идею готов был грызть зубами до полного осуществления, воспринимая ее как личный вызов.
Несколько лет они мучили проблему, экспериментируя преимущественно на себе, пока Кириллу не стало ясно: чего-то не хватает, что-то не учтено. Опираться на одни лишь чувства и примитивную технику хорошо, когда все идет гладко.
Кирилл не раз вспоминал проекты Дороха: их аппаратура и потрясающие многофункциональные датчики во всех местах пришлись бы ему сейчас большим подспорьем. Он долго не решался на контакт, прокручивая в голове, что может предложить взамен, потом набрался смелости и набрал знакомый код ГС, вызывая бывшего куратора.
Так он снова обосновался в Праге. Кирилл ничего не нарушал, его специальность не имела никакого отношения к психологии. Он работал на стыке, а где его нет?
Дороха не пришлось долго уговаривать: он внимательно выслушал Кирилла, посмотрел макеты и сам загорелся перспективами, открывавшимися перед институтом. Практически же Дорох обязался тестировать все, что накропают Кирилл со Стэном, последние пообещали в будущем делать для психологов виртуальные тесты в «кубике», если идея заработает.
Она заработала. И работает по сей день. Над первым «кубиком» они корпели больше пяти лет, в последующие пять — наделали бессчетное количество. «Дип тач» расползся по миру немногим медленнее Писем Лиснера.
Кирилл давно уже понял, что далеко не каждый, надевая маску, ощущает то же, что и он. Важно не это, важно, что простой видео- и звукоряд предназначен не для того, чтобы просто глазеть и слушать, ожидая, когда тебя проберет острыми ощущениями, а для того, чтобы «в объеме» видеть и слышать то, что раньше казалось привычным и плоским. Кирилл мечтал заставить их сознание если не увидеть, то ощутить мир иным, всего лишь на час или даже полчаса. Он хотел это сделать и сделал.
Он назвал свое детище «дип тач», потому что сам до сих пор не мог отделаться от своего первого опыта. Однако очень скоро в сети замелькало новое прозвище: «экстази». Их со Стэном принялись с наслаждением громить, обвиняя в создании нового наркотика, во много раз хуже обычного «кубика». Кирилл спокойно отворачивался. Если это наркотик, то он рад, что его создал. Без сомнения, любую технологию можно использовать, как угодно, и ядерная бомба — прекрасный тому пример. Но «дип тач» дает не просто экстаз и острые ощущения, ради этого не стоило стараться. Он дает людям то же, что и Кириллу, когда он дополз до заброшенного трамплина, почти раздавленный жизненной несправедливостью. Надежду, веру в себя, новое видение. Новый угол. Новое направление.
Изменится ли от этого таинственная решетка сознания, секрет которой Лиснер унес с собой в могилу? Если да, то как?
А пока их разросшаяся до неприличных размеров студия процветала. Они давно освоили «кубики»-двойки, потом с большим успехом перешли к групповым «дипам». Но приходилось расти не только в ширину, и теперь они заканчивали работу над новой задачей.
Современный «вирчуал гифт» уже настолько созрел, что решился снова выглянуть из мира игрушек и опять примеривался к «кубику». Теперь он выглядел вполне прилично, и надо было этим пользоваться. И опять Кирилл поставил иные, нестандартные задачи, облегчая Стэну реализацию и получая больший эффект. Зачем моделировать какие-то формы наблюдателя, «адекватный» ответ и прочее, зачем привязка к конкретному образу? Пусть «кубик» сам создаст наблюдателя, ложащегося в видео- и звукоряд.
Пусть тот будет кем угодно: бесплотным духом, световым пятном, сгустком вещества, мимикрирует под окружение. Это же здорово!
Экспериментальные варианты Кириллу нравились, «демо» давно уже было готово к показу, но он пока еще медлил, доводя до бешенства Стэна с командой бесконечными придирками. Новый «дип тач вирчуал гифт», или сокращенно «дип тач плюс», появится только осенью.
— Кирилл, — позвала Лена. — Кирилл!
— Что?
— Извини, но ты уже давно так сидишь…
Получается, он опять «поплыл». А всепонимающая Лена тихонько ждала, вместо того чтобы тряхнуть за плечо. Думала, он переживает из-за прошлого.
— Это ты извини. Такой из меня собеседник. Молчаливый.
— Наверно, мне не следовало тебя расспрашивать?
— Мне хотелось поговорить.
— Тогда все-таки скажи… а то я не успокоюсь. Ты так и не стал психологом?
Надо же, а ведь про него столько пишут в сети… Но бывшие одноклассники, как водится, народ особый, они предпочитают поменьше знать друг о друге, стараются замечать только то, что хочется.
— Не стал, — ответил Кирилл и прибавил в ответ на невысказанный вопрос: — Моя специальность — виртуальная трансляция.
— А это что?
— В конечном выражении — «вирчуал гифт».
— Так это правда, что ты… имеешь какое-то отношение к созданию «экстази»?
Такое ощущение, что она до сих пор искала вкравшуюся ошибку и думала, Кирилл все прояснит.
— «Дип тач». Я его придумал, а реализовал на три четверти Стэн. Каждый должен заниматься своим делом.
— Знаешь, после всего странно слышать это именно от тебя! Ты должен ненавидеть систему!
— Я доволен жизнью.
— Да тебе же сломали жизнь! Не верю, что ты не понимаешь!
— Изменили.
— А вдруг из тебя бы получился второй Лиснер?
— А вдруг нет? Ты, кстати, знаешь, что Лиснер в первую очередь был математиком, а все остальное уже во вторую?
Она явно не знала, даже растерялась.
— Зато я не создал бы «дип тач».
— Ты сравниваешь разные вещи.
— Я не могу сравнивать. У меня только одна жизнь, и она меня устраивает. Вот если бы не устраивала…
— То что? — жадно спросила Лена.
Вот оно, Леночка. Вот что тебя тревожит. Не Валькина судьба, не мои злоключения, а собственная жизнь.
— Поменял бы на другую. Так что не устраивает тебя? Скажешь наконец?
— А почему ты решил…
— Лена, — перебил Кирилл. — Я уже давно сижу и жду, когда ты расскажешь, в чем дело. Так что не надо ходить кругами. Я не страшный.
— У тебя… из-за этого… ну, не сложилось… с семьей? Ты же просто мысли читаешь!
— Когда как. Хотя на самом деле не из-за этого. И мысли я не читаю. Чтобы вычислить тебя, не нужно никакой эмпатии, достаточно элементарной наблюдательности. Смотреть и слушать.
Хотя на самом деле не из-за этого. И мысли я не читаю. Чтобы вычислить тебя, не нужно никакой эмпатии, достаточно элементарной наблюдательности. Смотреть и слушать.
Она притворно вздохнула.
— Все поняла.
— А в моей жизни нет никаких роковых подробностей. Как бы тебе объяснить… Когда долго вместе, то потихоньку становишься отражением. В моем случае — в прямом смысле. Больше чем полгода меня никто не выдерживает.
Алиса выдержала дольше всех, почти полгода. В один прекрасный день она перестала сердиться, набралась смелости и сказала: «Мне все время кажется, что я смотрю в зеркало, Кир, разговариваю с зеркалом. Все — с зеркалом. Я нервничаю, я злюсь, я так больше не могу. Прости».
Вот почему так получается, сообразил тогда Кирилл. Вот почему он сам не находит себе места, в любых отношениях, если они затягиваются. Он всегда чересчур вовлекается, становится подобием, теряет себя, да так незаметно, что самому не видно.
— Ой, прости…
— Лен, давай на этом закончим историю моей жизни. Так что стряслось у тебя?
Она наконец решилась.
— Я не знаю, что мне делать, Кирилл. Думала, может, ты посоветуешь, но после того, что услышала, решила… у меня просто нет права тебя терзать!
— Сомневаюсь, что тебе это удастся.
Лена сразу ничего не ответила, помялась немного. Ей было неловко.
— Если честно, мне просто стыдно перед тобой. У тебя вон как все сложилось, и ты что-то сделал, как-то смог… Не знаю как, но смог, и теперь знаменитость… — Спохватившись, она поспешно добавила: — И уверена, совершенно заслуженно! А у меня с самого начала все нормально: семья, работа… по профилю, как хотела, и все совпало. Все, как надо.
— Но? — подбодрил ее Кирилл.
— Скажи, а может человек перегореть?
— Человек все может. А уж это — кругом.
— Прямо легче стало. Среди моих знакомых нет таких, вот я и думала…
— И что, очень плохо?
Теперь она вздохнула уже не притворно, очень глубоко.
— Я не знаю, что происходит. Я… разочаровалась, что ли. Мне кажется, что мы идем не туда. Понимаешь? Ты сам сказал, импланты — панацея, да? Какой я врач, если все, что я могу, — это всадить штуковину, которую сделал кто-то по чьим-то схемам? Скоро в роботов превратимся! Я даже не понимаю, как она работает!
— Тебе и не надо. Каждому — свое.
— Ты уже говорил. Но это другое!
— Кажется, я понимаю. Вся медицина движется не в ту сторону, а ты вместе с ней. Да?
— Точно. Понимаешь, я разлюбила свою работу. Постепенно. Сама не заметила когда. Самое страшное, больше не радуюсь, когда кому-то становится легче, когда отправляю на выписку, когда меня благодарят. Мне все равно, понимаешь? В этом нет никакого смысла…
Кирилл подобрался. С некоторых пор высказывания, подобные «в жизни нет смысла», наводили его на нехорошие мысли.
— Тогда надо что-то менять.
— Надо… Я хотела, я уже совсем решила, но… У меня медицина была двадцать пять плюс-минус, и я недавно подавала на другую специализацию, на альтернативку. Ну, знаешь, есть такая, альтернативная медицина? Там несколько разных веток основных, и знаешь… я всюду очень мало набрала.
