Хотя контролируется — немного не то слово. Отдел «М» создавался как научно-технический, разрабатывающий и внедряющий новые технологии. Система Вирж — его первое и главное детище. Но полномочия отдела несколько шире, чем об этом заявлено. Мы можем укрыться на их базе. СБ «Гидры» не додумается искать нас под самым своим носом. К тому же база защищена по последнему слову техники.
— А как мы на эту суперзащищенную базу попадем? И почему ты думаешь, они не выступят на стороне «Гидры»?
— Не выступят. У меня есть допуск.
— Откуда?
— Не забивай этим голову, у тебя и без того проблем хватает.
— Да неужели? — Сарказм в голосе Аинды не заметил бы только глухой.
— Мой отец там работает. Довольна? Поэтому я кое-что знаю.
— А ты сам?
— Я не хочу об этом говорить, — теперь настала очередь Влада отводить взгляд.
Аинда сразу поняла — дело явно нечисто. Что бы такое спросить, чтобы вытянуть информацию?
— Если этот отдел контролирует всё, что мешает им править миром?
— Природа человека. Для максимального контроля нужно полное подключение сознания к системе, а ни один мозг не в состоянии это выдержать. Насколько мне известно, три человека уже пытались это сделать. Один сошёл с ума, второй стал овощем, а третий умер от кровоизлияния в мозг. С тех пор все попытки получить полное управление были прекращены, и отдел теперь занимается устранением последствий необдуманных действий компании. В системе сейчас царит хрупкое равновесие.
— Это точно не фантастическая история? — Аинда ошеломлённо покачала головой.
— Отдыхай, — Влад грустно улыбнулся. — Завтра подумаем над дальнейшим планом.
Он кинул ей плед и вышел в другую комнату. Аинда скорчилась на диване, закутавшись с головой. Хотелось забиться в дальнюю нору и не высовываться. Как за пару часов жизнь могла так перевернуться?!
Они были в пути уже долго, но Аинда всё ещё ощущала себя, как во сне. Всё переменилось слишком резко. Теперь дни состояли из дороги под колесами машины, пейзажей за окном и Влада рядом. Они наедине, и никого вокруг. Он молчит и сосредоточенно ведет машину, но от этого его близкое присутствие ощущается ещё острей. Аинда больше не придумывала себе иллюзий, но равнодушно относиться к их многодневному уединению тоже не могла. Это превращалось в изощренную пытку: он так близко и так далеко!
На той даче долго не пробыли. Утром Аинда проснулась в одиночестве, послонялась по дому, успела всякие ужасы насочинять, а потом вернулся Влад. Волосы его неожиданно стали светло-русыми с рыжеватым отливом, одежда сменилась со строгой на молодежную — в первый момент Аинда его просто не узнала.
Для неё он привез оттеночный бальзам, заколки и новый наряд. Помог сменить цвет волос на каштановый, оттенок получился светлый. На вопрос, почему не купил нормальную краску, ответил: рука не поднялась на такую красоту. (Спрашивается, как реагировать на подобное заявление?) По этой же причине не остриг ей волосы, а собственноручно сделал сложную прическу из косичек. Определить реальную длину волос стало труднее. Аинда переоделась, и Влад показал новые документы. На вопрос: «Где взял?» отмахнулся — друзья помогли.
Оказалось, и про еду не забыл. Пообедав, они сразу покинули город.
Вот с тех пор дни слились в однообразную полосу. Ехали весь световой день.
Ехали весь световой день. Ночевали или в машине, или в придорожных мотелях. В разных номерах. Разговаривали редко, Аинда скучала по их весёлой болтовне в интернате. Почему сейчас всё так сложно? Мир словно разделился на «до» и «после».
— Приехали. — Тихий голос Влада вернул её в реальность.
— Где мы?
Небольшая автомобильная стоянка, железнодорожная станция, касса, маленький магазинчик и ни души вокруг.
— Машину придется бросить. Дальше поедем на электричке.
Аинда вылезла наружу. Влад собрал все нужные вещи из бардачка, оставил дверцу открытой, а ключ — в замке зажигания.
— Не жалко?
— Жалко. Но если её угонят, это усложнит преследователям поиски. Пойдем.
Купив билеты на электричку, Влад опустился на единственную лавку.
— Садись, нам ещё полчаса ждать. Однако могло быть и хуже.
Аинда примостилась рядом. И опять это тягостное молчание. Когда же оно кончится? Впрочем, она тоже не делает ничего, чтобы его прекратить.
На электричке доехали до крупного города с большой транспортной развязкой. «Легче запутать следы», — сказал Влад. Автобус, маршрутка, снова автобус. Другой вокзал. И опять электричка. Опять за окном летнее солнце, перелески, чащи, луга… и так больше часа. В молчании. Вышли на платформе, у которой не было даже названия — только номер. Платформа имени сто сорок седьмого километра.
— Почти у цели. Дальше через лес, — Влад зашагал по едва заметной тропке в чащу. Оглянулся. — Ты идешь?
— И что меня там ждет? — Аинда обняла себя за плечи.
— Боишься, что ли? Не стоит, для этого нет причин.
— Это ты так говоришь! А мне откуда знать? Ничего не рассказываешь, не объясняешь, просишь верить на слово и везёшь неизвестно куда! Какой-то непонятный отдел — что я там забыла? С чего они должны мне помогать? Сам сказал, отдел — тоже часть компании. Или ты везёшь меня в их руки? Не понимаю, что происходит. Что я должна думать? — Аинда замолчала, поняв, что почти кричит и близка к истерике. Но уже хотелось выплеснуть напряжение последних дней.
Влад вздохнул и вернулся.
— Мой отец изобрел квазиживые компьютеры системы Вирж — он ведущий ученый проекта. Мать давно умерла, и я жил с отцом на этой базе. Других ближайших родственников не осталось, а дальним я даром не нужен, отец не поддерживает с ними отношения. Он всегда любил науку больше семьи, и я редко видел его — всю жизнь чувствовал себя брошенным. На той же базе жила… без всякой славы и поклонников… знаменитая певица. Угадай, кто? Помню, как на мой одиннадцатый день рождения отец назначил очередной эксперимент. Он за весь день даже не вспомнил, что меня поздравить надо, про подарок я уж и не говорю. Вечером я пришел к лаборатории подождать, пока он освободился — хоть поужинать вместе! Но застал у входа дикую суету, реанимационная бригада откачивала какого-то парня — у него носом кровь шла. Отец тоже плясал вокруг него со своими приборами. Мне было жалко парня, но себя больше. В такой день про меня все забыли, плакать хотелось. Я брёл по коридору куда глаза глядят и встретил Уини. Наверно, у меня был совсем несчастный вид, потому что она остановилась и позвала меня в гости. Это был самый радостный вечер за всю мою жизнь! Я ел вкусный кекс, играл с Уини в гонки на приставке, мы много болтали, и она подарила мне запись своего концерта. Я был так счастлив! И даже потом она не отказывалась со мной общаться.
Я бесконечно ей благодарен за немногие радостные воспоминания своего детства. Затем я решил: если отец не желает стать частью моей жизни, я стану частью его. Пробрался в лабораторию, меня выставили с секретной зоны. Я снова пролез. Раза с третьего махнули на меня рукой. В свободное от учебы время болтался в лаборатории, там было интересно. Естественно, научные исследования оставались выше моего разумения, но я слышал обрывки разговоров, наблюдал некоторые опыты, кое о чем догадывался и делал выводы. На самом деле я ничего не знаю наверняка, по большей части это мои предположения. Ребёнку никто не станет доверять секретную информацию.
— Сейчас-то ты уже не ребенок!
— А я не стал оставаться в отделе, когда вырос. Меня там ничего не держало. Иногда я даже думаю, а заметил ли отец мое отсутствие? Он мог про меня неделями не вспоминать. Я уехал учиться, потом пошёл работать в компанию, в отдел внедрения новых технологий. Тоже интересная работа. Все время новые места, встречи… С тех пор я на базе и был-то всего пару раз. И не очень знаю, что там сейчас происходит, а мои догадки многолетней давности, возможно, уже не актуальны. Но уж новость о смене главы отдела меня бы не миновала. И вот еще что. Уже тогда я понял: то, что считается деятельностью отдела официально, и то, чем они занимаются на самом деле, — разные вещи. Поэтому я думаю, что они помогут. У них полно секретов, и цели очень часто не совпадают с целями «Гидры». Это одна причина. А вторая… я долго колебался, говорить или нет, потому и молчал раньше. Наверное, не мне следовало бы сообщать об этом, но лучше, если у тебя будет время подготовиться к встрече.
— С кем?
— С Марком Панкратовым — главой отдела «М». Он муж Уини, или правильнее сказать, бывший муж. И… твой отец. Поэтому поможет. Он не бросит свою дочь в беде.
Аинда прикусила губу.
Что? Это шутка такая? Всю жизнь прожила брошенной детдомовкой, а тут вдруг нашлись и мать, и отец — и не абы кто, а знаменитая певица и большая шишка. Кто из детдомовцев не мечтал о подобном? Но вот мечта сбылась, а радости ни на грош. Мать умерла. Отец — темная лошадка, и неизвестно, чего ждать от него. Собственная жизнь под угрозой. Чему уж тут радоваться?
Плакать она не собиралась, но слезы почему-то побежали сами, помимо ее воли. Влад глянул на неё, обнял осторожно и погладил по голове. Как маленькую! Ну что за жизнь!
Через четверть часа Аинда совсем успокоилась. С плеч будто сняли тяжесть, даже дышать легче стало.
— Ты точно в порядке?
— Теперь да. И я хочу встретиться с отцом. Пойдем?
Час они пробирались по едва заметным тропкам, а иногда — сквозь заросли. Аинда быстро выдохлась и тяжело дышала.
— А нормаль… ной дороги… туда… нет, что ли?
— Есть. Но там образцово-показательный антураж для проверяющих и чудовищно много наблюдательных и иных систем. Нас, конечно, пропустят, когда выяснят и подтвердят личность. Но времени это займет!.. И шороху поднимется! На самом деле мало приятного. К чему лишняя суета? Мы тихо-мирно войдем и отправимся сразу к твоему отцу. Те, кому надо, и так о нашем приходе узнают.
— Как?
— Сейчас увидишь. Недолго осталось.
Буквально через пару шагов он остановился и, вытянув руку, нащупал невидимую преграду.
— Вот и пришли. База окружена силовым полем.
— А как мы войдем?
— С помощью этого ключа, — Влад показал ей правую ладонь.
