Оба прибыли из Лос-Анджелеса. Пока европейская группа работает как независимая, но Америка пытается лезть в чужие дела, как будто у них там своих проблем не хватает, — с неодобрением поделился Матиаш.
— Вот как? Большая политика проникает и в нашу организацию?
— Очень не хотелось бы, но почему-то мне кажется, что это неизбежно, — Матиаш открыл отчет на третьей странице. — Диана выдвинула, как ей показалось, весьма правильную версию. Якобы ты не убил последнюю ведьму, потому что знал ее и был с ней близок.
— Я написал об этом как раз на третьей странице, — заметил я.
— Значит, вы познакомились в прошлое полнолуние и больше не виделись, — Матиаш покивал головой. — Я так и сказал нашей неугомонной новенькой, что подобные связи для тебя обычное дело, Ян. А также то, что после этого бывает… Ты знаешь, что ты наш лучший охотник?
— В смысле?
Матиаш прямо посмотрел на меня.
— Ты наш лучший охотник, — повторил он. — Из нашей старой команды дольше всех продержались Доминик, Петр, я, Карл, Штэпан и ты… Остальной состав последние пять лет менялся каждые полгода. Теперь нас и вовсе осталось четверо.
— Но я полноценно работаю здесь только семь лет.
— Не преуменьшай своих заслуг. Я занимаюсь этим уже больше тридцати лет, десять из которых руковожу группой. Факты остаются фактами. Тебя это обескуражило?
— Скорее удивило, — я присел в кресло, понимая, что разговор затягивается.
— Извини, я тебя задерживаю, — спохватился Матиаш. — Тебе надо срочно заняться Марьяной. Ты уверен, что она надежна?
— Разумеется, нет.
— Хорошо, что ты решил не разубеждать меня на совете, — Матиаш сделал жест, что я могу идти. — Будь поосторожнее.
— Само собой.
— Тем не менее я не хочу вновь двое суток дежурить в реанимации, а потом еще доказывать любознательному доктору, какого черта ты очухался, почему в твой проломленный череп ему не пришлось вставлять металлическую пластину и почему ты, в конце концов, спустя восемь дней можешь спокойно идти домой.
— Так и быть, передам кому надо, чтобы в следующий раз они меня укокошили окончательно, — я на миг замер на пороге.
— И береги Штэпана! Он несколько не в себе после случившегося.
— Он уже в норме, — заверил я и закрыл дверь его кабинета.
5. Колдовской лес
Уже подходя к лавке Марьяны, я понял, что ведьмы там нет, так же как и в ее квартирке, которая располагалась на втором этаже как раз над лавкой. Я подошел ближе. За дверным окошком висела табличка «Закрыто». Я огляделся, принюхиваясь, но запах ушедшей Марьяны давно развеялся, не оставив и следа. Похоже, со вчерашнего дня она здесь не появлялась. Впрочем, принимая во внимание полнолунную ночь, ее могло занести куда угодно. Я, однако, почувствовал легкое раздражение. Достал мобильный и набрал ее номер. С первого раза я не дозвонился. Но во второй мне повезло.
— Ты где? — с ходу спросил я.
— Не могу сейчас говорить, — отозвалась она не менее раздраженно. — Я не в Праге.
— Нам нужно встретиться. Когда сможешь?
— Это срочно?
— Это в твоих интересах.
— Только завтрашним утром, — раздражение в ее голосе уступило тревоге.
— У тебя в лавке в десять. И не появляйся здесь раньше. — Я нажал отбой и, тут же набрав номер Матиаша, сообщил ему, что Марьяны след простыл.
— Что ж, делать нечего, придется ждать, — ответил он.
Я вышел из лабиринта улочек и присел на скамье в одном из скверов. Легкий морозец чуть пощипывал кожу. Где-то совсем рядом, на староместских курантах, отбивая полдень, Смерть ударяла в колокол…
Пару лет назад мы попали в переплет. В одно из полнолуний я познакомился с Марьяной. Как многие из ведьм, она прекрасно разбиралась в травах и снадобьях. Именно этим она и жила. Но нам и в голову не могло прийти, что ее услуги понадобятся семье вампиров. Когда мы выследили ее и проникли в дом, нас ждал пренеприятный сюрприз. Не будь меня, никогда не имевшие дела с вампирами Доминик и Петр погибли бы за минуту. На меня, шедшего впереди, напали первым. Кто-то пытался вцепиться мне в горло, но я вывернулся и сломал нападавшему шею. Запах тлена уже не вызывал сомнения, куда мы попали. Следующего я отшвырнул прочь, а вместе с третьим подлетел под потолок и насадил на торчащий там крюк, сорвав напрочь люстру. После этого они поняли, с кем столкнулись, и спешно ретировались. Петр же в наступившей тьме в панике принялся палить из пистолета. Когда Доминик нашел другой источник света и зажег слабенькое бра, они увидели меня на полу с пулевым ранением в груди. Марьяна, забившаяся в угол, узнала меня и через миг, рыдая, уже доставала бинты, пытаясь остановить кровь. И лишь когда закончила врачевать, она заметила моих напарников и осознала, что мы здесь делаем… Доминик поднес к ее голове пистолет, а она сидела, боясь шелохнуться, и лишь слезы текли из глаз. А потом Доминик заметил, что я в сознании.
— Ян?
У меня лишь хватило сил чуть повернуть голову, говоря «нет». И уже отключаясь, я услышал бухнувшегося рядом Петра.
— Господи, Ян, — шептал он. — Мальчик мой, я не хотел…
Пуля прошла навылет, не задев ни один из важных органов. Через три дня я положил отчет на стол Матиаша, в конце которого излагал свое прошение. Матиаш нахмурился, побуравил меня взглядом.
— Под твою личную ответственность, — согласился он. — Если она примет твое предложение, с этого дня ни один человек не должен пострадать от ее снадобий. Разъясни ей это.
После этого я зашел к Марьяне, запертой в нашей тюрьме. Я посмотрел на ее бледное, изможденное бессонницей и внутренним напряжением лицо и, не сказав ни слова благодарности, изложил вариант ее будущей деятельности. У нее вряд ли был выбор. Правда, в дальнейшем я на многое закрывал глаза, хотя бы потому, что это всегда можно было списать на кого-нибудь другого.
Возвращаясь, я думал о последнем проступке Марьяны. Я знал, с кем она давно водила дружбу, но если пара ее подружек с ребенком, у которого также были способности, не послушались ее совета, кто в этом виноват?
Не в лучшем настроении я открыл дверь, едва не позабыв, что у меня в квартире гости.
— Янош, милый, — на шею мне бросилась Элишка.
Мрачный мир в моих мыслях пошел трещинами и рассыпался в прах. Я прижал ее к себе, ощущая тепло, такое приятное после холодной улицы.
— Как вы тут? — поинтересовался я.
— Скучно, — призналась она. — Правда, Катерина обнаружила в холодильнике поистине королевские запасы и хотела приготовить великолепный ужин.
— Правда, Катерина обнаружила в холодильнике поистине королевские запасы и хотела приготовить великолепный ужин. Теперь придется готовить обед, раз ты так рано вернулся. Ты уже не уйдешь?
— Нет.
— У тебя даже телевизора нет, — заметила появившаяся из кухни Катерина.
Обе уже не дефилировали по квартире в одежде короля из сказки Андерсена. Сестричкам очень приглянулись пара моих кашемировых свитеров, которые на них смотрелись как короткие платьица.
— Вас интересуют людские новости? — удивился я.
— Хотя бы фильмы.
— Для этого у меня есть кинотеатр.
— Что? — Элишка удивленно распахнула глаза, а Катерина взглянула с недоверием.
Я прошел в зал, показал им проектор под самым потолком, развернул на противоположной стене рулон экрана, а потом, распахнув дверцы под журнальным столиком, показал им собрание dvd-дисков, проигрыватель и пульт управления.
— Любопытно, что включает в себя коллекция охотника на ведьм? — Старшая сестра, усевшись на полу перед столиком, с увлечением принялась пересматривать диски.
— Договоришься, Катерина, — заметил я. — А что насчет обещанного обеда?
— Думаю, это все-таки будет ужин. — Она послала мне очаровательную улыбку. — Боже мой! «Сон в летнюю ночь» Королевского шекспировского театра!
И я срочно убрался оттуда, чтобы не слышать комментариев насчет моих кинематографических предпочтений. На кухне Рыжик и Черныш отплясывали польку, размахивая хвостами и веточками укропа в лапках.
— Вижу, вы становитесь вегетарианцами? — заметил я.
Черти замерли, оборвав танец, расшаркались сначала перед друг другом, потом передо мной.
— Все в порядке, хозяин, — тихо пискнул Рыжик. — Мы присмотрели за ними. Несколько раз они хотели отворить комнату, но у них, конечно же, не получись. Не очень осмотрительно с твоей стороны…
— В полнолуние у всех мозги плохо работают. У них — тоже, так что сестры ничего не поняли. Они что-то говорили об этом?
— Только удивлялись, почему эта комната закрыта, — доложил Черныш. — Им показалось, что это что-то вроде библиотеки…
— Вот и отлично. — Я глянул на стол, на котором стояли чайник и две чашки, а также баночка с повидлом и лежало несколько намазанных кусочков хлеба.
Чашки я тут же машинально убрал в посудомойку и заглянул в холодильник — и чего они там, интересно, нашли особенного? Из гостиной послышался звук начинающегося фильма, потом стало темно, когда они занавесили шторы. Катерина на миг заглянула на кухню — я как раз ставил сковородку на плиту — и, послав мне воздушный поцелуй, закрыла дверь. Я переглянулся с чертями. Черныш тут же исчез в гостиной, просочившись сквозь дверную щель, а Рыжик взялся за распаковку брошенного ему филе. Через час я зашел в гостиную. Катерина остановила-таки свой выбор на Шекспире. Устроившись на диване и подобрав ноги, обе сестрички хихикали, когда на экране заколдованный Основа издавал вместо человеческих слов ослиный рев. Я присел между ними и сообщил, что обед будет готов минут через двадцать. Обе, не сговариваясь, придвинулись ко мне, и Катерина первая поцеловала меня.
— Девочки… — Я слабо посопротивлялся.
…Спустя двадцать минут перед лицом на миг мелькнула мордочка Рыжика.
