Низкобюджетные фильмы, малоизвестные режиссеры, низкосортные актеры.
— Господа! Прошу вас собраться в столовой для инструктажа. Время раскрыть карты и включить мозги. Чем быстрее вы поймете и выполните свою работу — тем скорее вернетесь домой.
* * *
На разворачивание станции ушел месяц. Блоки-трансформеры, согласно заложенной в них программе, объединялись в пирамидальные конструкции, соединяющиеся друг с другом длинными рукавами переходов. Небольшая группа рабочих в экзоскелетах, похожих на крабов, подстраховывала автоматику.
Колонисты все это время жили в передвижных лабораториях: cобирали и анализировали данные с зондов и луноходов, подготавливали отчеты.
В день открытия станции корабль улетел. Назад его ждали через полгода — достаточное время, по мнению руководства, чтобы собрать необходимую информацию о планете и перевести технику в автономный режим.
Рабочие поселились в южном комплексе. В лицо их никто не знал — лица скрывали черные забрала шлемов, кто ими руководит — тоже было непонятно.
Поползли слухи, что рабочие вовсе не люди, а пришельцы. Вроде как видели их прогуливающимися снаружи, причем без скафандров, и не в простое время, а в песчаную бурю.
Прошло три месяца. Информация была собрана, результаты исследований обрабатывались серверами, буровые и добывающие установки беспрестанно работали.
Мужчины большую часть времени проводили в баре. Кто-то взломал робота-бармена, поэтому вместо положенных пятидесяти грамм в день посетители брали на грудь гораздо больше. Начальник станции не вмешивался: лучше тихая попойка, чем мятеж.
Иван бара сторонился. К счастью, в соседнем номере жил Илья: высокий, худощавый брюнет. «Программист, трезвенник-язвенник», — в шутку называл он себя. К нему можно было заглянуть в любое время, поиграть в шахматы или побеседовать на тему контакта с пришельцами. Илья как ребенок верил, что пришельцы лучше людей, если они и явятся к нам, то никак не с плохими намерениями, а, наоборот, чтобы спасти.
В один из дней Иван зашел к соседу, чтобы позвать на обед. Илья с открытыми глазами лежал на кровати. На полу валялась книга.
Иван наклонился к Илье — тот не дышал. В горле появился тугой, вязкий комок. Дрожащим пальцем он вдавил кнопку экстренной связи на стене:
— Центральный комплекс. Блок «D». Комната двадцать девять. Требуется врач, срочно.
Врач появилась через пять минут. Невысокая брюнетка, его ровесница, одетая в синий медицинский халат; волосы волнами ниспадают на плечи, лицо выражает детскую озабоченность, карие глаза смотрят немного озорно.
Они оценивающе взглянули друг на друга и невольно улыбнулись, почувствовав взаимную симпатию. На секунду ему стало легко-легко, а сердце учащенно забилось.
Затем врач увидела Илью и побледнела, а когда проверила пульс — у нее задрожала нижняя губа, глаза закатились, и она упала в обморок. Иван еле успел подхватить ее. Усадил в кресло и протянул стакан с водой.
— Выпейте! Как вас зовут?
— Ольга. Сердечный приступ, — пролепетала брюнетка, сделав большой глоток. — У него произошел неожиданный сердечный приступ.
— Какой к черту неожиданный приступ?! — взорвался Иван. — Где ваш ручной «Диагност»?
— Н-нету… — заплакала Ольга. И зачем-то добавила: — Он умер от кровоизлияния.
— Какого кровоизлияния?! — Иван схватил женщину за плечи и прижал к стене.
— От чего он умер?!
— От рака… — разрыдалась Ольга. — Ой!
Ее глаза расширились как от испуга, она вырвалась и убежала.
Иван закрыл глаза покойнику и облокотился о стену. Рот затопила горечь.
Отвернувшись от двери, он случайно взглянул на кресло: в нем лежал зеленый медальон. Такой же, что был на столе Виктора Леонидовича. И обронила его — Ольга.
Иван пришел в бар и просидел там до полуночи. Стресс не давал разуму отключиться, удерживал на грани бодрствования.
Со смертью Ильи терялась вера и в собственное излечение. В последние дни Илья жаловался на слабость и головные боли, но к врачам упорно не хотел обращаться. Как оказалось — зря.
Когда посетителей почти не осталось, на соседний стул присел коренастый крепыш.
— Ну, давай, брат! За жизнь в лучшем мире! И за покойничка!
Иван понял, что незнакомец говорит про Илью.
— И какая… Причина смерти?..
— Сердечный приступ.
— Вранье!
— Вот и я про что! Все мы смертники. И я, и вон — Петя… — незнакомец указал рукой на заснувшего прямо за стойкой мужика, — … и Виктор, и ты… Тоже небось полупокойничек. Ага, угадал! Ха… За жизнь в лучшем мире!
На следующий день стали пропадать люди, колонисты забеспокоились. Начальник станции создал поисковые группы и возглавил одну из них. Пропавших они не нашли, зато ближе к ночи сами перестали выходить на связь.
Большую часть дня Иван провел в номере — лежал, глядя в потолок, и жалел себя. Пару раз провалился в сон. В том мире он жил обычной жизнью, воспитывал детей и целовал на ночь жену в холодную щеку.
Внутренний коммуникатор то и дело оживал, сообщая последние новости. Вмешиваться не хотелось. Да и зачем? Всех их кинули — подарили билет в один конец, использовали как дармовую силу…
За окном бушевала песчаная буря. Казалось, будто сквозь стекло слышно завывание неведомого зверя.
Через несколько минут, как прозвучало сообщение о потере связи с поисковыми группами, Иван заметил движение на улице. Он мог поклясться, что видел оранжевый скафандр начальника станции, двигающийся в сторону южного комплекса. Рядом, сгибаясь под напором ветра, шагало несколько серебристых силуэтов.
Во рту пересохло. Их не могли оставить без присмотра — за ними наблюдали посвященные… Люди, которые знали про смертников. Люди, которые наверняка имели доступ к запасному кораблю. А где можно было спрятать корабль? Конечно, в ангаре…
Иван достал из кармана медальон Ольги. С лицевой стороной — все понятно, а вот с обратной… На обратной стороне находились шестеренки, словно медальон являлся неким ключом. Если отбросить всякие «если» — медальон — Знак посвященных! Вот почему Ольга хотела скрыть причину смерти Ильи.
— Внимание! В целях безопасности доступ к скафандрам заблокирован. Просьба оставаться в комплексе и сохранять спокойствие! — вновь ожил внутренний коммуникатор.
— Что же делать? — тихо произнес Иван.
И тут вспомнил про аварийный скафандр, который находился в стене каждого номера.
«Доступ запрещен! — появилось сообщение на миниатюрном дисплее, когда он вдавил кнопку выдачи. — Введите административный код для отключения защиты».
— Введите административный код для отключения защиты».
— Вот и все, — обреченным голосом прошептал Иван, прижавшись лбом к холодному металлу. Но через пару минут добавил: — Впрочем, может, и нет…
В западном комплексе находился учебный центр. В нем проводились различные тренинги, включая симуляцию нештатных ситуаций. Скафандр можно было взять там — тренировочный, с ограниченным функционалом — детская игрушка, так сказать, в сравнении с настоящим.
На станции царила суматоха: по коридорам бегали взволнованные люди, из подсобок доносился пьяный смех; неуверенный голос из динамиков призывал к спокойствию.
Учебный центр оказался закрыт.
Иван вызвал по настенному терминалу ИИ. Если он такой же глупый, как и Кузя, — впустит.
— Мне кажется, что на последнем занятии я забыл обручальное кольцо в шкафчике…
Через полчаса Иван был снаружи, облаченный в тренировочный скафандр. Сто пятьдесят метров до ангара оказались непомерно большим расстоянием. Ветер замедлил скорость передвижения до пятнадцати шагов в минуту: так, во всяком случае, показывали датчики.
Терморегуляция вышла из строя на половине пути. В правом углу дисплея мигала надпись: «-120 °C»… С каждым шагом холод все глубже проникал в скафандр.
Когда из темноты выступила задняя стена ангара, ни один из датчиков уже не работал. На дисплее, покрытом морозной вязью, застыла надпись: «Вы мертвы. Пройдите обучение заново».
Иван трясущимися руками вытащил из поясной сумки «Знак посвященных» и вставил в круглое отверстие под ручкой.
Поверхность медальона ожила: капюшон растворился, обнажив нарисованное лицо, засверкали красные глаза-рубины, а сомкнутая линия губ разошлась в ухмылке, выдвинулись клыки.
Дверь открылась, и Иван кулем ввалился в отделение шлюза. Зубы стучали от холода, перед глазами плавали разноцветные пятна. Он с трудом снял скафандр.
— Иван Степанович?! — неожиданно раздался знакомый голос из настенных динамиков. Видимо, здесь были установлены камеры наблюдения. — Срочно проведите над ним реинкарнацию. И побыстрее приготовьте следующую партию.
Обессилевшего Ивана отвели на склад, уставленный столами-саркофагами, в которых неподвижно лежали пропавшие колонисты. Начальник станции стоял, теребя в руках зеленый медальон, наблюдая, как Ивана укладывают в пустой саркофаг. Через несколько минут к нему подошло человекоподобное существо. Серое тело, похожее на высохшее дерево. Длинные, как у обезьяны, руки. Подрагивающие, остроконечные уши и темно-зеленые немигающие глаза. По бокам туловища пришельца свисали присоски, шевелящиеся, словно змеи.
Боль затмила сознание, когда существо склонилось над ним и присоски впились ему в плечи и грудь.
* * *
Иван приоткрыл глаза и пошевелил языком, почувствовал привкус крови. Раскрыл рот и невольно вскрикнул: нижняя губа была прокушена острыми, как бритва, клыками.
Кряхтя, присел на койке. Он находился в медицинском отсеке. Вокруг стояли разнообразные приборы, которые тревожно гудели, щелкали и мигали разноцветными огоньками.
Иван поглядел на руки и немного успокоился: у кожи был естественный цвет, разве что ногти на пальцах длинноваты и больше походят на когти.
— Проснулся? — вновь раздался знакомый голос, и на дисплее, вмонтированном в стену, появилось довольное лицо Виктора Леонидовича. — Так и думал, что анестезия памяти на тебе не сработает.
