На рейсовом звездолете не было никаких автоматических лечебных приборов — только лекарства и перевязочные средства. Поэтому Маунил и Калиул постоянно впрыскивали Лапролу болеутоляющие анестетики. Раненый постоянно находился в бессознательном состоянии, а когда просыпался, сразу сообщал об этом душераздирающими стонами.
Калиул открыл глаза и медленно осмотрел кабину. За последние трое суток ничего не изменилось. Те же показания приборов, тот же вид из иллюминаторов. Единственное, что радовало глаз — Маунил, дремавшая на кресле первого пилота. Ее лицо осунулось, под глазами залегли нездоро- вые тени. Калиул знал, что виновата в этом не физическая усталость, а нервное истощение. Мыслительница слишком часто связывалась с основным флотом, сообщая о своем местонахождении и о действиях землян.
Калиул обернулся. Гер-рукиане раньше никогда не пользовались дверьми, поэтому и сейчас люк, ведущий в пассажирский салон, был отк- рыт. Калиул издалека всмотрелся в лицо спящего в эргономическом кресле Лапрола. Раненый еще дышал — его грудь то поднималась, то опускалась.
Маунил дремала очень чутко, поэтому движения Калиула ее разбудили. Девушка также обернулась:
— Он еще жив?
— Дышит, — Калиул произнес это совершенно безразличным тоном. Сре- ди носящих оружие не было принято проявлять сочувствие или сострада- ние. Эти проявления слабости они оставляли медикам.
— Осталось совсем немного, — сказала Маунил. — Чуть больше ста местных часов. Флот уже начал торможение.
— Хорошо, — и снова голос Калиула не выдал его чувств. — Ты сооб- щила о землянах?
— Конечно. Корабли готовятся к бою.
Калиул ничего не сказал. С каждым новым днем его уверенность в правоте действий их команды таяла все больше и больше.
С каждым новым днем его уверенность в правоте действий их команды таяла все больше и больше. Он начал сомне- ваться даже в том, что приобретение «мерцалки» стоило того, чтобы на- чать войну с землянами. Конечно, он не был мыслителем, и поэтому не имел права давать оценку приказам вышестоящего руководства, но в глу- бине его души постепенно нарастал неосознанный и неопределенный про- тест.
Чтобы отвлечься от невеселых размышлений, Калиул решил сменить те- му беседы:
— За окнами такая же серая пелена, словно мы до сих пор в межп- ространстве.
— Но это не межпространство, — устало произнесла Маунил.
— Я знаю.
Девушка и молодой человек встретились взглядами. Они давно уже по- нимали друг друга почти без слов. Калиул подумал, что Маунил была пра- ва, когда предлагала ему сдать экзамен на мыслителя. Наверняка, у него тоже имелся талант мысленного общения. Если бы он занимался его трени- ровкой и развитием, то смог бы подняться по служебной лестнице еще на несколько ступеней.
— Калиул, не сейчас, — ответила девушка на невысказанную просьбу. — Ты знаешь, что я тебя люблю, но сейчас я не имею права отвлечься да- же на несколько минут.
— Я понимаю. Пойду, проверю Лапрола. Ему пора делать очередную инъекцию. И поесть принесу.
— Спасибо.
— Я готов к выполнению своих обязанностей перед моим народом… и перед тобой, Маунил, — впервые в жизни Калиул дополнил стандартную фразу этими словами.
Он выбрался из кресла и, прихрамывая, направился в пассажирский салон. Лапрол спал, запрокинув голову и открыв рот, так что был виден его фамильный узор: перечеркнутый косым крестом овал в треугольнике. Калиул поднял капельный пистолет, лежавший наготове на соседнем сиде- нии, и приложил его раструб к голой груди Лапрола. Нажав на спуск, он впрыснул в тело своего товарища очередную порцию анестетика.
Вслух Калиул произнес:
— До прибытия флота ты дотянешь. А стоит ли?
На дисплее бортового компьютера он видел военные корабли землян, которые собирались возле планеты. Сможет ли флот гер-рукиан прорваться сквозь их заслон? И вообще, надо ли было затевать эту войну?
Пройдя через весь салон, Калиул попал в хозяйственные отсеки. Он достал из холодильника первые попавшиеся консервы, механически положил их в аппарат для разогрева и запустил процесс. Через несколько секунд раздался мелодичный звон. Калиул подумал о том, что приготовило пищу то же самое излучение, которое сожгло руку Лапрола. Один и тот же принцип работы был положен в основу оружия и кухонного прибора. Как все странно переплетено и взаимосвязано в этом мире…
Калиул положил консервы на поднос и отправился в обратный путь. Хорошо, что поднос был предназначен для переноски продуктов в условиях невесомости, иначе хромающий Калиул непременно уронил бы все на пол.
Добравшись до кабины, Калиул увидел, что Маунил снова сидит с зак- рытыми глазами. Но это был не сон, а сеанс мысленной связи. Калиул пригляделся… Какой-то необычный сеанс. Никогда до этого он не видел, чтобы девушка так учащенно дышала, чтобы ее губы нервно подергивались, а кулаки сжимались.
Калиул сел в кресло пилота, положил поднос себе на колени и начал терпеливо ждать. Через некоторое время глаза Маунил широко раскрылись. Она с ужасом уставилась на Калиула, словно на его месте внезапно очу- тилось чудовище.
— Что мы наделали? — хрипло выдохнула девушка.
Калиул ничего не ответил. Он был слишком удивлен поведением своей любимой.
— Что мы наделали? — повторила Маунил.
— Что мы наделали? — повторила Маунил. — Мы больше не имеем права называться людьми.
Удивление Калиула достигло верхнего предела, но внешне он его ни- как не выказал.
— Я только что общалась с мыслителем-стратегом Лиаргалом, — сказа- ла девушка и посмотрела на Калиула так, словно одна эта фраза должна была ему все объяснить.
Но Калиул запутался еще больше:
— Разве Лиаргал не погиб на Локре? И разве он не мыслитель-тактик?
— Теперь он принял должность мыслителя-стратега. А бывший стратег Вичегал смещен и изолирован. Он оказался агентом машинной цивилизации. Мы все оказались марионетками, которые выполняли приказы врага. Нам теперь нет прощения.
— О чем ты говоришь?! — воскликнул Калиул. — Может, земляне ис- пользуют мысленную связь, чтобы мы выдали свое местонахождение?
— Я была бы рада, если бы это было так, — опустила глаза Маунил. — Но обмен мыслями невозможно ни подделать, ни исказить. Увы, все это правда. Нас использовали, жестоко использовали…
И девушка рассказала о том, как Генеральный Вычислитель подчинил себе флот беглецов с Гер-Рука и превратил их в своих послушных солдат.
После того, как она закончила, в кабине звездолета не несколько минут воцарилась мертвая тишина. Калиул обдумывал услышанное и все больше и больше убеждался в том, что истина давно скрывалась в глубине его сознания, изредка пробиваясь смутными подозрениями. Но только те- перь ужасная картина обнаженной правды предстала перед, обличающе ука- зывая пальцем на невольные преступления гер-рукиан и его, Калиула, собственные деяния. Дрожащими пальцами он стиснул рукоять ножа-варака, который всегда висел на груди техника, носящего оружие, но тотчас же отдернул руку, словно прикоснулся к раскаленному металлу. Символ чести и достоинства гер-рукианского воина теперь был запятнан кровью землян.
— Что же нам теперь делать? — умоляюще посмотрел Калиул на Маунил. — Как искупить?…
Девушка, видимо, уже успела принять решение, потому что твердо сказала:
