Слепой Орфей

— Не исключено, сладенькая. Вечером. А сейчас йоги твоего телефончик напой…

— Пиши, Брюсик…

От телефонной раковины до джипа было метров семьдесят. Очень странно, что Зеленцов не услышал выстрела.

Записав номер, он нежно попрощался, чувствуя во рту гадостный привкус крема для лица, спрятал бумажку с телефоном и ринулся через проспект.

Ринулся и остановился.

Вокруг джипа стояли люди. Причем не какие-нибудь бандиты, а обычные прохожие. Зеленцов сразу почуял недоброе. И не ошибся. Когда он, раздвинув плечом толпу, протиснулся к машине и заглянул внутрь…

Черная голова Фархада лежала на баранке. На правом виске краснела маленькая дырочка, из которой, совсем по-домашнему, как из пореза на пальце, сочилась вялая струйка крови.

Зеленцов попятился, его место тут же занял какой-то толстяк. Толпа все прибывала. Граждане торопились насладиться «событием».

Взвизгнула сирена «скорой».

«Что-то слишком быстро»,- удивился Зеленцов.

Два милиционера, неспешно приближавшиеся к толпе, от звука сирены возбудились, прибавили шагу и, властно покрикивая, врезались в человеческую массу.

«Пора валить»,- решил Зеленцов и прыгнул в подошедший троллейбус.

Через десять минут он уже входил в метро. Мысль о том, кто и почему застрелил мальчишку-горца, Славу не беспокоила ни в этот момент, ни позже.

В длинной цепи невероятных событий эта смерть не казалась значимой. В общем-то она и не была значимой. Игрушечный кораблик, опрокинутый волнами, расходящимися от брошенного в пруд камня. Чистая случайность, что этим корабликом оказался Фархад, а не Слава Зеленцов.

Игоев отпустил очередного клиента, бросил в стол пачку долларов — клиент расплатился наличными,- включил селектор и скомандовал:

— Девочки, одевайтесь.

Перерыв на обед.

Обедали по соседству, в бизнес-центре на Морской. Девочки весело щебетали, стараясь развеселить мрачного шефа. Игоев делал вид, что им это удается, но, вопреки обыкновению, даже не ощущал вкуса пищи.

Охранник при входе поглядывал на Игоева с откровенной завистью: такой цветник у мужика! Но когда случайно натолкнулся на взгляд Кирилла — поспешно выдал дежурную улыбку. Игоев считался очень важным клиентом. Сам господин генеральный директор, бывало, спускался вниз и осведомлялся: хорошо ли господину Игоеву, нет ли у него каких пожеланий или рекомендаций? За деньги такое не купишь. Разве что за очень большие деньги.

Все-таки усилия девочек не пропали впустую. Настроение Игоева улучшилось. Он возвратился в офис чуток повеселей, чем уходил.

Что может быть лучше красивой, умной и хорошо воспитанной женщины? Только две красивые, умные и хорошо воспитанные женщины. Или три.

— Валюша,- сказал он в микрофон селектора.- Собери всех — и ко мне. Немедленно.

Через сорок минут Игоев закончил инструктаж и отослал девочек вниз отслеживать информацию. Ежеминутно по отлаженным каналам в офис Игоева стекались городские новости. Криминальные, финансовые, культурные. Но это был механический процесс. Очень часто самая важная информация проходила мимо сети. Чтобы получить ее, были необходимы личные контакты. Но вот уже несколько лет в отношении игоевского бизнеса работал принцип умножения, формулируемый в народе как «деньги приходят к деньгам». Чем больше информации скапливалось в голове Кирилла и на винтах его компьютеров, тем больше сведений стекалось к нему без всяких усилий с его стороны, а исключительно стараниями клиентов, приносивших Игоеву свои проблемы. Главное, чему научился Кирилл у Сермаля,- умение грамотно сформулировать вопрос. А уж найти ответ не составляло труда. Если знаешь, где искать. Игоев знал. Он знал физиологию социума ничуть не хуже, чем Стежень — физиологию человеческого тела. И так же, как и Глеб, пользовался интуицией там, где не хватало знаний. Ошибался он редко и до сих пор всегда успевал исправить ошибку. Беда в том, что за эти годы Игоев привык играть по правилам. По собственным правилам. И правила эти были хороши. До сих пор. Но не теперь.

«Пришел час Тьмы»,- всплыла откуда-то фраза.

Ничего. Еще поборемся. Кирилл Игоев открыл Фотошоп и набрал пароль. С плоского японского экрана глядел человек, дважды перевернувший жизнь Кирилла Игоева. И не только его… Сермаль. Никто не знал его настоящего имени. У него не было дома, человеческих привязанностей и человеческих слабостей. По крайней мере, так казалось его ученикам. И первым, из которых остались только Игоев да Рыбин, который нынче в другом полушарии, и вторым: Глебу, Аленке, Диме…

Когда Игоев глядел на фото, о существовании которого не подозревал никто из Сермалевых выучеников, он всегда вспоминал то летнее утро, оставшееся, кажется, где-то в бесконечности прошлого. Хотя прошло не так уж много лет с тех пор, как…

Часть вторая

Сермаль

Я возьму тебя в руки тепло,

как забытую в книгах тетрадь.

Ученически тонкую, в рыжей бумажной обложке.

Ты взбегала по лестницам, трогала стекла ладошкой:

— Мне хотелось бы это, и это, и это хотелось бы взять…

Ты умела так искренне, так замечательно врать,

А потом улыбаться и прятаться в «кто-его-знает».

А кровать была узкая, жесткая, в общем, дрянная.

Ты похожа, мой зайчик, похожа на эту кровать.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109