— Ясное дело! — уныло признал барон.
— Должно быть, кто-то авторитетный и приближенный к вам, если ему верили, — теряя терпение, намекнула Белинда.
— У нас прислуги было много, — пожал плечами Артур. — Мало ли кто из баб языком чесать любит… Вот я и говорю, Бенуа со мной даже тогда остался. Я перепугался, что меня, не ровен час, крестьяне на вилы поднимут, и поспешил дать всем слугам расчет; вознаградил достойно, да и распустил. А Бенуа отказался. Несмотря на все слухи, не побоялся со мной остаться.
— Конечно, не побоялся, — ухмыльнулась фея. — А чего ему бояться? Слухи о вашей кровожадности он сам распустил. Притом прекрасно зная, что вы тут ни при чем. Потому что баронесс в могилу свел он, а не вы и не проклятие.
— Что за чудовищная глупость! — вспылил Артур.
— А что, у Бенуа не было возможности ослабить подпругу, закрыть погреб, устроив в нем пожар, и помочь последней баронессе разбить голову?
— Теоретически — была, — с негодованием признал барон, — но зачем ему это?
— Вот это вопрос, — признала фея и погрузилась в размышления. — У Бенуа есть семья? — спросила она наконец.
— Нет. Родители его давно умерли, жены и детей у него не было.
— Не было, или вы о них не знаете? — уточнила Белинда.
— Не было, не знаю, — коротко ответил Артур.
— А он знал о вашей связи с Аурелией? — неожиданно заинтересовалась она.
— Он знал, что у меня есть возлюбленная, но я никогда не говорил, кто она и откуда. Да что с того? Все знали, что у меня кто-то есть. Я ведь каждый вечер из дома исчезал — не заметить было невозможно. Слухов много ходило, многих девушек мне в пассии записывали, но я об Аурелии никогда не распространялся.
— И как Бенуа себя вел? Осуждал вас или одобрял, помогал?
— Он меня часто прикрывал, — припомнил Артур. — И говорил, мол, дело молодое. Шутил: видать, хороша прелестница, если мне так голову вскружила, что я к ней почти каждую ночь бегаю. Но, в отличие от других, никогда не выспрашивал у меня, кто она.
— Вот! — Белинда даже подпрыгнула на месте. — Зачем ему было спрашивать, если он прекрасно знал, кто она! Ну конечно же! Бенуа — отец Аурелии.
— Ну и фантазия у вас, — опешил Артур.
— У вас сохранилась какая-нибудь вещь Аурелии? — деловито спросила фея, проигнорировав его скептическое высказывание. Хорошо бы, конечно, добыть волосок или ноготь ведьмы да сопоставить его с волосом или ногтем Бенуа, тогда результаты сравнения были бы более точными. Но было бы очень наивно предполагать, что барон восемнадцать лет хранит в сундучке локон бывшей возлюбленной, которая обрекла его на страшное проклятие…
— Вещь? — удивленно моргнул Артур.
— Какая вещь?
— Ну там кольцо, браслет, медальон, кружевной платок! — нетерпеливо подпрыгнула фея.
— Шутите? — воскликнул барон. — Аурелия была бедна, из украшений у нее были разве что рябиновые бусы и цветочные венки. Да и откуда кружевной платок у лесной колдуньи?
— Могли бы и подарить, — буркнула Белинда.
— Я и дарил, — огрызнулся Артур. — Мне тогда для нее ничего не жалко было! Да только она не брала — гордая была. Странная она была девушка. Однажды принес ей золотой медальон со своим портретом. Она просияла, портрет вынула, поцеловала и себе оставила, а медальон мне возвращает. Представляете — мой портрет ей дороже золота был! Потом загрустила, что своего портрета у нее нет, хотела мне в ответ подарить. Тогда отрезала прядь волос, вложила в медальон и отдала мне. Носи, мол, на груди, и я у тебя рядом с сердцем буду… Расческу у меня как-то выпросила — у нее так глаза блестели, словно я ей ларец с изумрудами подарил. А гребень-то из простой слоновой кости был, даже без украшений…
— Еще бы! — хмыкнула Белинда. — Знала, что этой расческой вас к себе еще больше привяжет. Тут ей ваши фамильные рубины не помогут!
— Намекаете, что она меня привораживала? — нахмурился барон.
— Намекаю? Да я вам прямо говорю, как волшебница со стажем. Привораживала она вас! С чего там, говорите, любовь ваша началась? Подснежники она вам протянула? А вы взяли?
— Взял, — смутился Артур.
— Тут-то она вас и поймала, — убежденно заключила Белинда. — Для первого приворота достаточно вам было от нее что-либо в подарок взять. А дальше уже ваши личные вещи требовались — расческа, пуговица, ленточка с одежды. Еще лучше — портрет, какой ей самой нет возможности раздобыть.
— Это что же, — тихо спросил барон, — все обман был? Наваждение?
— С ее-то стороны как раз любовь, — вздохнула фея. — Если подарков дорогих не принимала, ей вы нужны были, а не ваши богатства. А вот вы в здравом уме разве обратили бы внимание на лесную отшельницу? Тем более, говорите, и не очень хороша она собой была?
— Это я потом уже понял, а тогда она для меня красивей всех казалась.
— Значит, мастерица была по приворотам, — безжалостно заключила Белинда. — Эх, жаль, не осталось от нее ничего… Ту прядь волос, которую она в медальон вложила, вы, конечно, не сохранили? — без всякой надежды поинтересовалась она.
— А она может помочь? — внезапно оживился Артур.
— Спрашиваете! — подпрыгнула фея, не веря своей удаче.
— Понимаете, какая странность… Волосы ее в медальон словно вросли. Никак я эту прядь из него убрать не мог. Так и забросил медальон в ларец, не носить же его после того, как мы расстались и она мне столько гадостей напоследок наговорила?
— Он здесь, в замке? — замерла Белинда.
— Да, сейчас принесу. А он поможет?
— Еще как! — Фея потерла руки. — Вы ступайте за медальоном, а я пойду добуду волосок Бенуа. Потом сравнительное заклинание прочитаю — и понятно будет, имеет Бенуа отношение к Аурелии или нет. Если он — отец или родственник, тут и разгадка вашему проклятию и гибели жен.
Если он — отец или родственник, тут и разгадка вашему проклятию и гибели жен.
— Стойте! — Барон замер на пороге. — Но если проклятия нет, то отчего же умерла Аурелия?
— А кто сказал, что она умерла? — усмехнулась Белинда. — Может, она жива и здорова. Несите локон, заодно и это выясним.
Пробираясь по коридорам замка в поисках неуловимого Бенуа, фея припоминала поведение слуги и находила все больше доказательств своей теории. Если Бенуа — отец ведьмы, все объясняется. Видя неподдельное горе дочери, узнав затем о ее словах, брошенных в сердцах, слуга вполне мог возомнить себя мстителем и взять на себя роль исполнителя заклятия. А подстроить несчастные случаи с баронессами, имея доступ ко всем хозяйственным помещениям и постоянно находясь в замке, совсем не сложно… Что ж, старик не так прост, но у нее есть преимущество — ведь Бенуа не знает о ее подозрениях, а значит, и не догадывается, что фея представляет для него опасность.
Пламя свечи неожиданно выхватило из темноты лицо слуги, и Белинда вздрогнула, едва не выронив канделябр.
— Бенуа! — дружелюбно окликнула она старика. — Вас-то я и ищу!
— А я-то думаю, куда запропастилась наша гостья, — проскрипел он, изогнув губы в улыбке, и его голос показался Белинде похожим на шипение змеи. — Следуйте за мной, барон велел сопроводить вас в сокровищницу.
«Неужели медальон врос в сундук целиком, если понадобилось спускаться в хранилище?» — удивилась фея, следуя за стариком и выбирая момент, чтобы избавить его блестящую лысину от одной из трех последних волосинок. Увлекшись охотой, Белинда не обратила внимания, что старик уводит ее прочь от жилых помещений, куда-то вниз по темным, пахнущим сыростью и плесенью каменным лестницам. Наконец, удобный момент был найден, фея быстрым движением уцепила волосок возле шеи старика и с силой рванула его на себя. Бенуа дернул головой, охнул и с подозрением повернулся к фее.
