— Отчего же, — ощерился мужик, — сознаю — и ценность, И, — он насмешливо потянул носом, — особенно дух!
— Отдайте немедленно! — разгневался Крезо.
— Нашел дурака! — Мужичок изо всех сил ударил виконта в живот семейной реликвией, повалив не ожидавшего такого коварства аристократа на землю, и собирался удрать победителем, но подножка Белинды изменила его планы. Теперь виконт и простолюдин катались по двору, поднимая клубы пыли, и боролись за обладание драгоценным горшком.
— Что здесь происходит? — раздался невозмутимый голос. Крезо замер, как громом пораженный, ушлый мужичок воспользовался моментом и, подхватив горшок, вскочил на ноги и собрался пуститься наутек. Но упал как подкошенный, споткнувшись о подножку Марты. Виконт отмер, с рычанием выдрал горшок из рук противника и вскочил с земли, прижимая к себе золотой сосуд и защищая его от мужичка, словно нежную возлюбленную от рук разбойника.
— Генрих, — укоризненно провозгласил оборванец в грязной хламиде, останавливаясь рядом с дамами и тяжело опираясь на посох, — что ты делаешь?
Марта с интересом взглянула на проходимца, убедившего отъявленного скупердяя отказаться от всех богатств. Пилигриму было лет сорок, его лицо было обветренным и темным от загара, щеки были впалыми от недоедания, а вот в кости он был широк — свободные одежды не висели на нем мешком, а топорщились колоколом. Несмотря на кроткую улыбку, которая застыла на его губах словно приклеенная, в глазах его мелькали лукавые огоньки прожженного мошенника.
— Брат, — тяжело дыша, ответил виконт, — это очень ценная для меня вещь.
— Вещи! — с досадой воздел руки пилигрим. — От них все зло! Избавься от нее немедленно, отдай этому бедному человеку. — Он кивнул на отряхивающегося от пыли мужичка. Тот с готовностью подскочил к виконту и протянул руки. Крезо машинально отшатнулся, пряча свое сокровище.
— Генрих, — с горечью произнес оборванец, — я думал, что ты избавился от своей пагубной страсти к золоту.
— Ты не понимаешь, брат, — возбужденно запричитал виконт, глаза его лихорадочно заблестели, — этот горш… то есть вазу пожаловал моему прапрапрапрадедушке сам легендарный король Гарнитур, мой отец торжественно передал мне ее в день своей смерти. На ней сидели пять поколений моих предков, — умоляюще проговорил он, — я не могу ее отдать!
— Генрих, Генрих, — грустно покачал головой пилигрим, — ты так ничего и не понял из того, что я тебе говорил.
— Но, Августин, — возмущенно взревел виконт, — я раздал все свое богатство! От роскошного убранства моего замка остались голые стены!
— Это ничего не значит, если ты не можешь расстаться с одним-единственным золотым горшком, — жестко оборвал его пилигрим.
— Это! Мой! Горшок! — закипел Крезо, прижимая к себе семейную реликвию.
— Что ж, Генрих, мне очень жаль, — кротко сказал оборванец. — Если ты осознаешь глубину своих заблуждений, ты можешь догнать меня.
И он зашагал к воротам, тяжело опираясь на посох.
— Брат, — жалобно позвал виконт и беспомощно оглянулся на Марту с Белиндой, словно спрашивая у них совета.
Фея сочувствующе хмыкнула и незаметно щелкнула пальцами, посылая вслед путнику заклинание. Хламида испарилась, обнажив привязанные к телу Августина сокровища. Пилигрим походил на плохо спеленатую мумию, из-под повязок которой выглядывали золотые ножки кубков, черенки столовых приборов, свисали золотые цепочки. Мелкие предметы были привязаны к рукам и ногам. К спине ушлый мошенник широкими лентами разорванной простыни прикрепил массивный и громоздкий геральдический золотой щит с родовым гербом, который делал его похожим на черепаху.
Виконт потрясенно ахнул и бросился на обманщика, сбив его с ног. Тот даже не заметил сразу пропажи хламиды и не успел сориентироваться, как уже лежал в пыли спиной кверху. Генрих от души молотил по щиту, и металл отдавался жалобным звоном, заглушая стенания пилигрима, придавленного к земле.
— Он убьет его, — констатировала Марта, которая одновременно восхищалась дерзостью мошенника и сочувствовала разоренному виконту.
— Не убьет, — легкомысленно махнула рукой фея, — только покалечит.
— Точно убьет, — возразила крестница, глядя, как виконт, спустив пар и погнув поверхность щита, переворачивает противника на спину. Теперь лжепилигрим барахтался на земле пузом кверху, словно перевернутая черепаха, а увесистый щит не давал ему подняться на ноги.
— А ведь и правда — убьет! — содрогнулась Белинда и поспешно ткнула палочкой в направлении дерущихся. Волшебная сила подняла мошенника высоко вверх, так, чтобы негодующий виконт не смог допрыгнуть даже до его модных башмаков с золотыми пряжками.
— Негодяй, — взревел Генрих, хватая руками воздух, — ты даже туфли мои прикарманить не постеснялся.
— Негодяй, — взревел Генрих, хватая руками воздух, — ты даже туфли мои прикарманить не постеснялся.
Пока пилигрим верещал, беспомощно взмахивая руками в воздухе, заклинание Белинды разматывало его матерчатый кокон, крутя мошенника вокруг оси, как веретено. Первым на землю полетел щит, а уже в него, словно в таз, со звоном посыпались более мелкие трофеи — кубки, блюда, ложки, кинжал, золотые монеты, самоцветы. Виконт, выкрикивая проклятия, нарезал круги вокруг наполнявшегося щита и все пытался высоко подпрыгнуть, чтобы ухватить пройдоху за край тряпичной ленты и повалить на землю. Наконец последняя серебряная ложка со звоном упала в гору металла, выросшую на золоченом щите, а на мошеннике, беспомощно повисшем в воздухе, из одежды остались одни панталоны. Марта смущенно потупилась, с преувеличенным вниманием разглядывая кучу-малу. Генрих потрясал кулаками и неистовствовал, требуя, чтобы трус спустился на землю. Белинда, решившая не допускать кровопролития, махнула палочкой, и волшебный вихрь подхватил незадачливого пройдоху и унес далеко за стены крепости.
За то время, пока мошенник беспомощно крутился в воздухе, замок стремительно опустел — вместе с содержимым залов и подвалов. Весть о волшебной силе, покаравшей обманщика-пилигрима, и о виконте, вновь обретшем любовь к богатству, мигом разнеслась по дому, и крестьяне, прихватив последние бесхозные вещи, бежали прочь.
— Ушел, — сокрушенно простонал Крезо. Изо всей силы он пнул щит, вывалив лежащие на нем сокровища в пыль. Тут же набежали припозднившиеся босяки, не видевшие, какая участь постигла лжепилигрима, и от внушительной кучи не осталось и следа. Виконт с ругательствами бросился вдогонку, но смог отвоевать себе только гнутую серебряную ложку. Пропал и знаменитый золотой горшок — кто-то прихватил его, пока аристократ мутузил проходимца.
— Сделайте же что-нибудь, — взмолился несчастный виконт, глядя вслед убегавшим расхитителям.
Белинда выразительно пожала плечами и махнула палочкой. Единственное, что сейчас было ей под силу, — это закрыть ворота. Но толку от этого было мало — в замке не осталось никого, кроме них и разоренного хозяина. Генрих проследил за створками тяжелых ворот, которые сомкнулись по волшебству, отсекая шум-гам, царивший за воротами, и перевел жадный взгляд на фею.
— Вы фея! — Он воскликнул это так, словно перед ним был творец мира, которому по плечу повернуть время вспять и исправить роковые ошибки.
