Самортизировав ногами, Вадим опустил колесник на асфальт и спокойно развернулся к противнику — отчаянно тормозящему, чтобы не влететь в знакомые кусты. С трудом, но Шершню это удалось, и тут же он вырулил на дорожку, заняв, как и Вадим, исходную позицию для лобовой сшибки. Кажется, намечалось подобие рыцарского поединка или же самолетного тарана, нос и нос. Отчего?то Вадим был уверен, что ни этот моторизированный бодун, ни его напарник, затаившийся в доме, не станут пулять по нему без крайней нужды, не захотят лишнего шума,- однако и прямое столкновение не сулило Вадиму хорошего: его машина была легче и медленней, разве только маневренней. Стоит чуть зазеваться, и… Значит, не надо зевать! — сказал он себе.- Не на службе. А вообще, это смахивает на соперничество «ишачков» и «мессеров» во Второй мировой. Ничто не ново.
Не спеша Вадим поехал к закаменевшему Шершню, вслушиваясь в его разбуженную свирепость и пока не представляя, что станет делать дальше. Конечно, и в предыдущий раз он вполне мог присоседиться к подходящему столбику, в последний миг уступив ему Шершня. Но на такой скорости тот наверняка бы расшибся насмерть, а кому от этого лучше?
Но тут из подъезда возникла громоздкая фигура — может, та самая, что навещала Вадима. И, слова худого не говоря, направила на него бронированную руку с насаженным поверх предплечья брусом. На огнестрел брус походил мало, но разбираться было некогда. Поневоле Вадим газанул, уходя из?под прицела (дождешься здесь рыцарства, как же), тут же вильнул в сторону.
Дальнейшее зависело от Вадима мало — если зависело. В ответ на его рывок первый Шершень бросил машину навстречу, опять разгоняясь во всю мощь, благо ее было вдосталь. Избегая столкновения, Вадим снова вильнул, и в этот миг второй выстрелил, с негромким хлопком. Поспешно разворачиваясь, Вадим увидел, как вырвавшийся из бруса сноп (лучей, искр?) ударил прямо в ездока. Колесник судорожно дернулся, будто корректируя направление, и на всей сумасшедшей скорости, еще убыстряясь, взлетел на общагское крыльцо, наконец?то протаранив — сначала стрелка, затем и дверь, снеся ее напрочь.
На секунду Вадима скрутило, почти до рвоты, но в следующую он уже справился с нервами, привычно отстранясь от событий, и направил машину к общаге. Следом за беднягой?Шершнем взмыл по ступенькам в вестибюль и притормозил — сразу за входом. Сохранившаяся под потолком лампа бесстрастно освещала здешний разгром. Как выяснилось, на своем пути тяжелый колесник проломил проходную, наполовину развалив вахтерскую будку, а потом еще и смел обломки к дальней стене.
Сохранившаяся под потолком лампа бесстрастно освещала здешний разгром. Как выяснилось, на своем пути тяжелый колесник проломил проходную, наполовину развалив вахтерскую будку, а потом еще и смел обломки к дальней стене. Беглый взгляд подтвердил Вадиму то, что он уже чувствовал: оба Шершня безнадежно мертвы. А из живых тут лишь старенький домовичок, ошалело выглядывающий из остатков родимой будки. С протараненным все было ясно: после такого наезда не уцелеет и носорог — месиво! Ездок же был утыкан длинными серыми иглами, похожими на вязальные спицы. Некоторые даже прошили его насквозь, несмотря на доспехи. Странно, но тело подстреленного еще дергалось — хотя душа, насколько Вадим мог судить, отлетела безвозвратно.
Недоверчиво он покачал головой: совпадение из ряда абсурдных. Или ему не показалось и эти двое сами не смогли удержаться, оказавшись настолько близко к убийству? Чем и довели ситуацию до киношной нелепости, до совершенного бессмыслия! Что ж это за уроды такие, если ни себя, ни «своих не жалеют»,- словно тот Абдулла из «Белого солнца»? Может, оттого и кличутся Шершнями, что чужую смерть предпочитают собственной жизни? И полное отсутствие горизонтальных сцепок в банде — одни лишь вертикальные, от главарей к подчиненным.
Мимо шарахнувшегося в будку вахтера Вадим подъехал ближе, к самым трупам. Стараясь не видеть лишнего, отстегнул от торчащей из?под обломков руки злополучный брус, не разглядывая сунул под сиденье. Тут же развернул колесник и поспешил отбыть, пока не набежали зрители или, паче чаяния, блюсты. На сегодня впечатлений довольно — пожалуй, этим и ограничимся.
Так он надеялся, пока не услышал негромкий рокот возвращающегося «ворона». Наверно, погибшие Шершни все же успели его вызвать, а может, тот сам заподозрил неладное — во всяком случае, хорошего это не сулило.
Торопясь, Вадим свернул с пустого шоссе, по центру которого уже безмятежно катил к себе, и укрылся в тени ближайшего дома. Оттуда видел, как вертушка спланировала к самому общагскому входу. Тут же из нее выметнулись двое стандартных Шершней, ненадолго заскочили в здание и вернулись, груженные телами. С завидной легкостью подбросили их в машину, вскочили туда сами, и сразу «ворон» взлетел. Но не лег на обратный курс, как можно было ждать, а принялся выписывать вокруг здания круги, паря над самой землей.
«Пся крэв, ведь это он мои следы вынюхивает! — запоздало сообразил Вадим.- В инфрасвете их еще можно различить».
Не дожидаясь обострения ситуации, Вадим развернул двуколесник и тихонько покатил через подвернувшийся парчок, старательно пряча свой след под мокрыми кронами. И снова затаился, почти слившись со стеной высотника. Этот район застраивался перед самым Отделением, а потому все здания были сработаны словно под копирку и торчали серыми обелисками на равном удалении друг от друга, разделенные пустырями. Некоторые дома не успели достроить, затормозив на бетонных коробках (еще и подчищенных окрестными жителями), а некоторые опустели уже затем: при массовом бегстве населения и последующем уплотнении жильцов в общагах. Во всяком случае, разлететься «ворону» было где.
А на след он напал быстро. И сейчас же устремился по нему, точно хорошая ищейка, почти не отклоняясь.
Но не успел «ворон» подлететь к первому зданию, как Вадим начал отступать к третьему: все?таки, пока в виду летунов оставались только его следы, он имел некоторую фору. Но стоит самому Вадиму угодить им на глаза, как преимущества вертолета станут подавляющими только на верткости и можно будет спасаться.
Вообще, странная эта погоня напомнила Вадиму давнюю сценку, подсмотренную на одном из курортов: когда здоровенная лохматая ворона преследовала скачущую по деревьям белку, а та, вот как он сейчас, норовила укрыться от распоясавшейся мерзавки за стволами. Забавно, да?
Однако сейчас Вадиму не было весело: кажется, Шершни принялись за него всерьез.
Если достанет горючего, они смогут куролесить так хоть до рассвета. Конечно, при желании Вадим мог укрыться в любом пустующем доме и посмотреть, как его станут оттуда выковыривать,- но на это не осталось даже любопытства. Дай бог ноги?то унести… не говоря о голове. Сотрясая вихрями кроны, вертолет уже пробирался над самым парчком — медленно, но неотвратимо,- и Вадиму пришлось откатиться глубоко за угол, чтобы не высветиться на инфраэкранах Шершней. Теперь он ощущал их напружиненные сознания, сплоченные единой целью, не ведающие более ничего: догнать бы и уничтожить,- и вправду, маниакальная нацеленность! Даже не на объект — на действо. Как у самонаводящейся ракеты: стоит подвернуться другой мишени, поближе да поприметней,- и траектория меняется. Неудивительно, что та парочка самоуничтожилась, лишь только Вадим повернул бедняг друг против друга. Было это наитием или случайностью, однако сработало безотказно. А главное: сам Вадим рук не замарал! Как легко, оказывается, переступать через собственные запреты, играя на чужих слабостях. И далеко ты от них ушел?
Однако пора было уматывать дальше. Вадим перекатил к следующему дому и там опять затаился, приготовившись к долгой и занудливой игре в догонялки. Правда, Шершни могли ее оживить: не дай бог, у них припасена такая же лазерная пушка, как у давешнего стопохода. Шума они не любят, зато с огнем поиграть, по такой?то сырости, вполне можно. Только без меня, уж будьте такими добренькими…
