Бог знает, сколько продолжалась бы эта необычная захватывающая игра, если бы «жук» вдруг не споткнулся, пробежав еще несколько шагов по инерции, и не застыл, как подстреленный. Однако подстрелили, похоже, не «жука», а его водителя — настырный Гризли все же прогрызся сквозь одну из бойниц. Переключиться (для подтверждения) на другое сознание Вадим не решился, продолжая следить за чужим стрелком, да и убоялся: кому ж охота ощутить смерть? Но метание молний сразу прекратилось, а сам громовержец, видимо, перебрался за управление, потому что секунды спустя бронированный «жук» зашевелился и живенько отступил в заросли, как будто там и обитал последние годы. А Вадим тотчас остановил бэтрик.
— Эх, догнать бы его! — с вожделением простонал Гризли.- Какая машина, а? А пушка?то, пушка!..
— Только стрелять не умеют,- сварливо откликнулся Вадим.- Мечут эти молнии, мечут, будто икру, и хоть бы одна угодила.
— Ладно, фокусник, не напрашивайся. Что за пляски ты тут устроил? Я после первой же плюхи решил: все, отгуляли свое! Тот не подпалил, так эти зажарят. Представляешь, если бы попали — хоть раз? Только и хотел, что продаться дороже. Вот когда пригодилась бы ракетная установка — а ты еще насмехался! Как пальнули б…
— Опять тебя понесло, толстый,- заметил Вадим, оглядываясь: сзади лес полыхал в десятках мест, на протяжении километров,- все?таки пришлось побегать. Сколько же продолжалась эта разрушительная игра? И чем завершилась? Смертью? А ведь это был вовсе не лазер, вдруг сообразил он. Скорее плазменная пушка. И походили эти… плюхи… на шаровые молнии, разогнанные и нацеленные. Плазмомет — не слабо, а? Или бластер?
— Кто это был, не знаешь? — спросил Вадим.- Случаем, не блюстители?
— Да хоть репрессоры! Свое они получили, больше не попросят.
— А если попросят? Ты не весь ли боезапас расстрелял — а, Михей? Дорвался наконец!
— Да уж, погуляли,- неопределенно пробурчал тот.
— «Подсчитали — прослезились»?
— Вроде того. А куда было деваться? Если б я его не подбил…
— Может, он и сам бы иссяк?
— А если нет? Или ты все же лопухнулся бы? Нет, деваться было некуда не продолбай мы его насквозь…
— Много осталось патронов?
— На пару очередей хватит. Или на три.- Гризли с сожалением сплюнул.- Подбрось мне гранамет на всякий случай, и поплыли отседа, пока ходульник не вернулся с подмогой.
— Все?таки поплывем?
— А куда денешься? На суше свои радости, а так хоть быстрей.
Вадим передал гранамет наверх и снова направил бэтрик в поток, сразу выгребая на быстрину. И опять потянулась минута за минутой, томительные и однообразные, как проплывавшие по сторонам берега. Впрочем, течение реки замедлялось, а дно постепенно поднималось, так что вода разливалась все шире, затопляя окрестные леса. И желанные островки наконец появились, несколько оживляя пейзаж. Чужеродные водные страшилы больше не попадались: видно, здешние глубины для них недостаточны. А может, им уютнее было на окраинах, ближе к своему непонятному миру. Взамен по экрану эхолота все чаще мелькали подвижные искры, как будто речная рыба перебралась теперь в низовья, в спокойные и не столь опасные воды.
— А вот интересно,- произнес Вадим,- если все воды губернии, грунтовые и осадочные, стекают на дно здешней чаши, то куда они затем деваются? По идее наш город давно уже должен стать подводным, а все мы — обзавестись жабрами. Подумаешь, подземку затопило да позаливало подвалы,- это же мизер!
— По идее всего этого вообще не бывает,- резонно возразил Гризли.- Не ломать же голову над каждой ерундой?
— А над чем ты ломаешь ее, родной? Ты бы свои мускулы так же берег от перегрузок. Крутарь!
— Можно подумать, ты — овечка,- огрызнулся тот.- Честно сказать, не ожидал.
— Чего?
— Ты ведь за всю ездку даже не сдрейфил ни разу.
— Это я?то? — усмехнулся Вадим.
— По крайней мере, не запаниковал. Ни одного неверного шага — как у того компа. А ведь поначалу любой может сорваться.
— И что? Да, я не овца, но ведь и не хищник, как вы. Или к вам больше подходит — «паразиты»?
— Но?но!..
— Это зоологический термин, расслабься… У вас, крутарей, и впрямь больше сил, чем у прочих, но ведь агрессивности тоже? Так вы утверждаетесь: через насилие, через подавление других. В каждом из вас живет зверь, которому он служит, которого ублажает,- как в остальных доминируют овцы, более всего нуждающиеся в гарантированной кормежке и теплом хлеве. А вот я не служу никому.
— И радуйся,- буркнул Гризли.- Подумаешь, никому он не служит! Между прочим, я тоже подчиняюсь одному Брону.
— Н?да,- разочарованно заметил Вадим,- это я увлекся. Действительно, что тебе до абстракций? Скукотища! Ты ж у нас практик, верно?
Оба замолчали, каждый вернулся к своим делам и мыслям, благо обстановка располагала.
Так что там насчет пространственных поворотов на тивишном экране? — спросил себя Вадим. Недаром же он показался похожим на мысле?оболочку! Правда, ею отражаются лишь тонкие, ментальные поля, а вот экран явно способен на большее, охватывая весь материальный спектр: от сих полей до вещества. Как и Бугор, кстати,- это их роднит. Разница в масштабе. Но там разворот уносит в поясную даль, а что делается здесь?
В конце концов, бог с тем, как устроена сама вставка,- но вот откуда берутся видения и как пересылаются? Не по тивишным же кабелям? И не по воздуху — эдак никаких мощностей не хватит, да и я бы почувствовал.
Сигнал будто рождается в самой вставке, а затем проецируется на экран, изливаясь невидимым светом. Рождаться в такой крохе он не может, это было бы полным абсурдом,- значит… Подпространственный пробой? Господа, поздравляю! Крайности вправду смыкаются: примитивнейшая передача по проводам, при почти полном забвении эфира,- и тут же, рядом, мгновенная, беспомеховая, всепроникающая связь, годная даже для телепатем. И кто этим потчует — нас, прочих?
— Пора выбираться,- неожиданно сказал Гризли.- Видишь тот дубище? Правь на него.
— А подкрепляться еще не пора? — проворчал Вадим, однако машину повернул.
Дуб и впрямь оказался приметным: неохватный, кряжистый, с могучими разлапистыми ветвями, смахивающими на стволы. Миновав бывший берег, заметный лишь благодаря подступившим к нему деревьям, в большинстве мертвым и даже успевшим прогнить, они поплыли дальше, петляя меж стволов и старательно избегая предательских топей, смыкавшихся вокруг реки,- где бэтрик мог завязнуть надолго. Потом, когда днище стало цепляться за коряги, наконец выбрались на сушу — хотя сушей этот пропитанный влагой грунт можно было назвать с большой натяжкой. По счастью, выжившая в такой сырости трава еще как?то скрепляла поверхность, и бэтрик катил по ней довольно уверенно, лишь иногда шины проскальзывали на глинистых плешах. Даже следов за ним не оставалось, по всяком случае, их вряд ли удалось бы разглядеть с воздуха.
Добравшись до дуба, бэтрик остановился. Вблизи дерево выглядело еще громадней, обхватом ствола соперничая с небольшой башней, а размахом кроны не уступая многим храмовым куполам. Как видно, жилось ему здесь вольготней, чем прочим породам, и к погодным перепадам он оказался терпимей. Неудивительно — с такой?то корой и такими корнями.
— Ну, партнер, на выход! — распорядился Гризли, сам же показывая пример (следуя коему, Вадим не забыл прихватить убойник). Спрыгнув на хлюпающую землю, они обогнули бэтр, распахнули дверцы кузова. Затем, подмигнув Вадиму, крутарь коснулся корявой коры, и в дубе открылось просторное дупло, замаскированное искусно пригнанной крышкой. Впрочем, за ней еще обнаружилась стальная дверь с номерным замком, как у сейфа.
