«Замечательно,- подумал Вадим.- И что я выяснил? Что поворот пространства в тивишнике составляет половину круга, а не четверть, как в перегородках?»
— Ну как номерок? — спросил он, осторожно опуская двухпудовку.- Годится для цирка?
— Прямо Копперфилд! — проворчал хозяин.- А я смогу повторить?
— По?вашему, дело во мне? Или в гире?
— Для надежности исключим обоих,- решил Михалыч, извлекая из угла увесистый лом — тоже эдак на пудик. Шагнув к тивишнику, он рывком вскинул железяку и со всей силой саданул острием по экрану. Эффект оказался такой же — то есть никакого.
— Конечно, можно еще попробовать пальнуть… скажем, из гранамета. Но как бы тогда не дошутиться до взрыва. Леший ведь знает, как тут все происходит?
— Хорошо, а в чем фокус? — спросил колдун.- Что это, вообще?
— Абсолютная непроницаемость,- ответил Вадим.- Слыхали про защитные поля? Фантасты очень их почитали, хотя изображали обычно не поля, а сферические купола из таких вот непрошибаемых пленок, вдобавок невидимых. Достаточно развернуть пространство на пол?оборота, и любой агрессор упрется в себя, компенсировав свой же напор. Только здесь это происходит на поверхности экрана, а создается той самой вставкой.
— Зачем — чтобы экраны не бились? Стоило огород городить!..
— Насколько я понимаю, это уже ворота, но еще закрытые,- сказал Вадим.- Вопрос в том, как их открыть. Кстати, изнутри эти пленки, видимо, проницаемы — иначе бы не пробилась картинка.
— «Ну, пошел сыпать загадками!» — ухмыльнулся Михалыч, цитируя Гризли.- Конкретно — зачем это?
— Чтобы переключить тивишники на иной вид эфира — ментальный, где любая тонкая материя передается без искажений и затухания. Похоже, модернизированный экран проецирует сигналы прямо в сознание, создавая у зрителей яркие видения, при хорошей настройке неотличимые от реальности. Однако есть существенное добавление…
— Ну?
— Зритель и сам должен быть слегка экстра и обладать мысле?облаком, способным приникнуть оболочкой к экрану. Иначе все работает не на него. А представьте, если к этому полукругу добавить еще один,- то есть довести его до полного!..
— И что будет?
— Похоже, тогда мы попадем в другое место или даже в другой мир, распахнув в нашем окно. Недаром же в сказках для превращения полагалось вращаться вокруг оси.
— То в сказках,- придержал хозяин.- И то — для превращения.
— «Что нам стоит дом построить?» — парировал Вадим.- А «сказку сделать былью»? Может, мы не первые на этом пути? Во всяком случае, сейчас тут наверняка кто?то орудует.
— И кто ж? Знать бы!..
Потом они со всей основательностью, даже истовостью, еще свойственной глубинке, предались чаепитию и о тивишниках больше не поминали. Вадим не уставал нахваливать варенье с печеньем. Не только затем, чтобы сделать хозяйке приятно,- от такой вкусноты и вправду веяло колдовством (а чего ждать от лесной ведьмы?).
Поговорили о ее художествах, благо почти все были на виду, и Вадим посетовал, что времена нынче неблагоприятные для самородков и даже самую завалящую выставку вряд ли удастся организовать. Крутарям такое без интереса, за малым исключением, а в Крепости и вовсе не продохнуть, под бдящим?то оком Студии. Но в общем это не главное, лишь бы самой доставляло радость. А признание — что ж… Не вечно же длиться сумеркам, куда?нибудь да повернет. И тогда либо всем наступят «кранты», по выражению крутарей, либо воздух наконец посвежеет и между творцами и ценителями не останется пыльной чиновничьей прослойки. И станет ясно наконец, кто и чего в действительности стоит.
К слову Вадим упомянул о своей способности наделять ловкостью и навыками посредством простого «наложения дланей», и Михалыч немедленно заинтересовался — для дочки, разумеется, не для себя. По его настоянию Вадим провел с Оксаной сеанс, и с нею это получилось намного проще, чем с Юлей. Может, потому, что девушка уже была готовой ведьмой, вдобавок потомственной. Михалыч внимательно следил за переливанием «мертвой воды» — не столько из недоверия, сколько для запоминания процесса. Наверно, ему тоже было чем делиться, хотя вряд ли его кладезь мог сравниться с Вадимовым: того в свое время загрузили стольким!
Затем пробудился Гризли, сквозь сон расслышав хруст печенья, и с энтузиазмом ломанулся к столу, не обращая внимания на неприязненное ворчание овчарок, тотчас ухваченных Вадимом за лохматые загривки. Рассевшись, здоровяк с разгона принялся за угощение, без церемоний подливая себе в свободную чашку, загодя прихваченную Оксаной, и благодушно над ней подтрунивая — впрочем с оглядкой на посуровевшего Михалыча. Неторопливо и благостно день накатывался к вечеру, за окнами уже смеркалось.
Внезапно заворчали, тревожно озираясь, собаки, и внутри себя Вадим ощутил беспокойство. Очень захотелось куда?нибудь спрятаться, хотя бы зарыться головой в подушки. Снаружи резко потемнело, будто вокруг сгустился туман, а весь блокгауз словно накрыло грозовой тучей, под завязку насыщенной электричеством. Однако атмосферные явления были тут ни при чем.
— Такое впечатление,- медленно произнес хозяин,- будто кто бродит окрест. Не чуешь?
Повернувшись, Вадим глянул в его темнеющие глаза, затем молча ударил в волосатый подбородок, опрокинув на пол,- неожиданно для себя, не говоря о других. Так же внимательно посмотрел на Гризли.
— Эй?ей, ты чего? — отстранился тот, опасливо ухмыляясь. И Оксанка глядела на Вадима с испугом. Он сам не очень понял, зачем оглушил колдуна: наверно, счел того уязвимым звеном, а по таким обычно приходится первый удар. Но если ошибся… Что ж, «потом мне будет плохо, но это уж потом». Хотя мне уже тошно! Господи, кто это?
— «Кто?то бродит окрест»,- повторил Вадим.- Держись, богатырь, сейчас навалится!
И по напрягшемуся лицу напарника, по вздувшимся его мышцам понял: началось. Звери сцепились, теперь уж — кто кого. Впрочем, сил у Гризли невпроворот, как и гордости. Спровоцировать на стычку его еще можно, но подавить?
— Зовет кто? — быстро спросил Вадим.- А ты «не слухай».
Легко советовать другим. А ну как самого позовут!.. Он прикинул по карте: пожалуй, не так и далеко от поселка. Вполне может оказаться тем самым шептуном — даже если предположить, что он не мигрирует по всей губернии, а прикреплен к собственным угодьям.
— Дом хорошо защищен? — спросил Вадим у Оксаны.
— Что вы, конечно! — убежденно ответила она.- «Торпедами» не пробить.
— А как насчет людей? Сможет кто?то пробраться?
— Без взрывчатки и гранаметов? Разве что дети — никто иной в бойницы не протиснется.
«Если не считать «спрута»,- подумал Вадим.
«Если не считать «спрута»,- подумал Вадим.- Но это явно не он. Или же высадились с вертушки? Но тогда мы бы услышали гул. Как надоели эти звери!»
— Кто знает, может, в детях главная угроза? — пробормотал Вадим и огляделся, мурлыча под нос: «Частица черта в нас заключена…» На полу уже ворочался, приходя в себя, Михалыч. Поднявшись, вопросительно посмотрел на обидчика.
— У вас есть латы? — спросил тот.
— Зачем еще?
— Оденьте,- настойчиво сказал Вадим.- В первую голову шлем помассивней. И прихватите мечи, если имеются. У меня предчувствие.
— Что это было, черт! — проворчал колдун, щупая виски.- У меня будто все члены отнялись — еще до твоего ляга.
