— А то! — Вадим кивнул под столик, где уже дымился чайник, распространяя вокруг соблазнительный аромат.
— Психолог,- с огорчением сообразил Тим.- Даже время подгадал, когда я прибегу!
— Не только время,- сказал Вадим, кивком же указывая на плоскую тарелку и пару блюдец с ложечками, расставленные по столу,- но и масштаб взятки. Я ведь давно тебя знаю, старичок.
— И черт с тобой! Разливай.
Первые глотки они сделали молча, следуя негласной традиции, затем Тим внезапно спросил:
— Что, до сих пор не можешь ее забыть?
— Ты о ком? — изобразил недоумение Вадим.
— Ладно, со мной?то можешь не притворяться! Я ведь помню, как разошлись наши тропки, и с тех пор мы словно бредем в разные стороны… к счастью, пока видим друг друга, когда оглядываемся.
— Да ты поэт, старичок! — усмехнулся Вадим.- Чего б тебе всерьез не заняться стихоплетством — глядишь, сгодился бы на Студии?
— Полный самоконтроль, надо же! — поразился Тим.- И все же то приключение затронуло тебя до нутра, и вот теперь наружу пробивается…
— Монстр?
— Уж и не знаю, как назвать. Пока ты просто добирал силы и чутья — еще бы ладно, спишем на странности. Затем принялся исцелять наложением дланей, не говоря о диагностике,- и через это мы проходили, таковые феномены науке известны, хотя не афишируются. Но прорицать! — Тим скорбно покачал головой: мол, даже не уговаривай.
— Моя интуиция тебя не смущает? — спросил Вадим.
— Смущает, и что?
— Ты ведь понимаешь ее как обычную способность к анализу, только реализуемую подсознательно, верно?
— Ну?
— А может, мой аналитический талант вырос уже настолько, что я могу прогнозировать будущее?
— Как некий сверхкомп?
— Примерно,- согласился Вадим.- Или другой вариант: представь, что где?то…
— …в темном?претемном лесу,- встрял Тим,- за полями, за долами, за высокими горами…
— …имеется громадный банк данных, куда свалена эта чудовищная груда программ, по которым существует и развивается наш мир,- и стоит там слегка покопаться…
— Боже, Лосина, да ты фаталист! — изумился спец.
— Конечно же, нет — иначе не стоило бы дергаться. Но почему не поверить в Рок как в некую мировую Программу, суммирующую все тенденции? Это ведь не отрицает свободы воли.
— Хочешь сказать, будто ты сию Программу ощущаешь? Ну, знаешь!
— Разве только я? Любой нормально настроенный разум провидит будущее хотя бы на несколько секунд — достаточный срок, чтобы не угодить под сорвавшийся сверху камень или избежать удара из?за угла. Беда в том, что нормальных становится все меньше, а значит, люди нее сильнее зависят от судьбы.
— А ты, стало быть, главный ее противник?
— Собственно, почему главный?
— Потому что пыжишься больше других.
— Это я?то? — усмехнулся Вадим и посетовал: — Honey, как ты не прав!
Не удержавшись, Тим хихикнул.
— В этом смысле нормальнее всех крутари,- добавил Вадим.- Наверное, потому, что рискуют чаще. К тому же свои цели они видят лучше и достигать их умеют. Другой вопрос — какими средствами.
— Насчет целей это в точку,- подтвердил гость.- Что умеют, то да!
— Собственно, ты о чем?
— Как всегда: о бабах.
— О господи…
— Ненавижу их! — признался Тим.- Эти твои крутари что коршуны: носятся на своих гребаных колесницах по улицам, а чуть проклюнется где свежачок поаппетитней — хвать и к себе в гнездо. Поглядеть же стало не на кого!
— Зато оставили умных,- усмехнулся Вадим.- Вот и радуйся, улучшай породу.
— На что мне умные — я сам такой! Человек ищет в других, чего в себе не хватает. Почему, ты думаешь, щупляки любят крупных?
— Ну, с крупными у тебя проблемы не возникнет.
— С толстыми! — возопил Тим.- С толстухами даже, с бабищами! Но не с рослыми, статными да здоровыми — этих ведь тоже разобрали. Не крутари, так «старшие братья» — и у тех губа не дура!
— Что ж, в этом есть глубокий природный смысл,- философски заметил Вадим.
— С толстухами даже, с бабищами! Но не с рослыми, статными да здоровыми — этих ведь тоже разобрали. Не крутари, так «старшие братья» — и у тех губа не дура!
— Что ж, в этом есть глубокий природный смысл,- философски заметил Вадим.- Кто поживучей, отхватывает лучших самок, а проигравший — пусть себе плачет! Кому нужен твой ум, если ты не сможешь поднять потомство? Как говорят американцы: «Если ты умный, почему не богатый?»
— Потому что я не в Америке,- огрызнулся Тим.
— Ага, «здесь тебе не тут»,- подхватил Вадим.- А стоит закинуть за океан, кэ?эк развернешься!.. Повезло американам, что тебя сбросили именно на нас, ударопрочных. А крутарей ты и сам боишься, верно?
— Я сказал: ненавижу!
— Это и значит: бояться. Разве нет?
— Дубье они, тупари, пр?р?римитивы!..
— Ты уверен? Тогда попробуй, встань с ними в ряд.
— Это как?
— Добейся, чтобы тебя уважали.
— Крутари, что ль? Они уважают тяжелый кулак.
— Ну, не только.
— А что еще? Груди по три кило и ноги от шеи?
— «Не судите, да не судимы будете!» — назидательно изрек Вадим.
— Каким еще свежачком порадуешь?
— «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» — с готовностью добавил он.- Евангелие от Матфея, глава семь,- куда свежей? Бедняга Иисус: если б сейчас этим хоть кто?то руководствовался!
— Процитировать каждый дурак сможет.
— Так давай тему.
— Пожалуйста: главное достоинство крутаря?
— Сила,- сказал Вадим.- Оружия, мускулов, духа.
— Члена,- буркнул Тим.- А подробней? «Хочу быть сильным, хочу быть смелым!..» Эволюция силы, да?
— Согласен.
— O'key,- начал Вадим.- Первое: подкачав мускулы, человек уже выделяется из стада. А научившись ими управлять, словно обзаводится личным оружием. Теперь он не так уязвим, как прочие, а потому не столь зависим от произвола властей. Даже приличное владение кулаками делает его опасным для многих, а если боец способен пустить в ход и ноги, сила его возрастает втрое! Для большинства блюстов такая скотинка не по зубам, а представь, если одиночка научится применять подручные средства: от дрынов до кухонных ножей. Это ж угроза государству!..
— Ну, ты скажешь!
— Не всякому, но авторитарному — точно. Когда стережешься не только простого люда, но даже собственных гардейцев, любая заточенная железка покажется чрезмерной. К счастью для наших Глав, огнестрелы сюда почти не проникают, даже у крутарей их немного. Но тем важнее становится умение драться, особенно на клинках. Пока обходишься костями да деревом, еще возможно не выйти из рамок, хотя и обычным дрыном легко проткнуть грудь. Но сталь для того и куется, чтобы рассекать плоть. И если не чувствуешь в себе мясницких наклонностей, лучше в это дело не встревать каким бы романтизмом ни веяло от мечей и шпаг. Для обороны довольно и посоха, что блистательно доказали буддийские монахи.
— Что?то не видал ни одного крутаря с посохом,- заметил Тим.- Вот рассекать плоть — это да! Недаром же их так дружно прочат в мясорубы?
— Занятно,- сказал Вадим.
— Что?
— То ли за последние сутки ты сильно поглупел…
— То ли?
— То ли становишься завистливым.
— Тебе хорошо говорить! — вскипел Тим.- С таким букетом дарований и такой вывеской. Тебе и позавидовать некому!
— Ну да, тебя очень обделили,- возразил Вадим.
— Скорее тебя напугал тот инфарктик. Походил месячишко в инвалидах, а проникся «на всю оставшуюся жизнь».
— Зато ты смелый!
