— Взрослого хватало на месяц.
— Кило в день, не считая костей,- прикинул бородач и кивнул: — Сдюжим.
— В брызги его, в брызги! — подзуживал Гризли, коварно ухмыляясь.- Чтоб неповадно было.
Впрочем, он снова насмешничал, довольный, что все устроилось без лишних хлопот.
— А с этими как? — Михалыч показал на «ангелов», застывших вдоль стены, словно отключенные роботы. У одного из обрубка конечности еще сочилась вязкая сукровица. «У него?то с чего? — удивился Вадим.- Не иначе, радушный хозяин все же понаставил в доме капканов».
— А эти и вовсе травояды, обходятся листьями да плодами,- ответил он.- Их мы прихватим с собой, если не возражаете.
— Станем на них приемы отрабатывать,- поддержал Гризли.- Не хуже сэнсеев будут и куда пошустрей! Хватит на это их автономии?
— Если будешь приглядывать за ними, как за собственным барбосом.- Вадим огляделся: — Ну что, кажется, разобрались?
Вернувшись в гостиную, распаленная компания «богоборцев» еще с полчаса восстанавливала за столом душевное равновесие и потраченные калории, обмениваясь впечатлениями, предположениями, догадками. А там день окончательно сошел на нет, и опившийся нездешним чаем экипаж нехотя вернулся к застоявшемуся бэтру. Через распахнувшиеся ворота тот выехал в темноту и поплюхал прочь от гостеприимного блокгауза, причем Вадим увозил с собой подаренную Оксанкой картину, свернутую н жесткую трубку, и узелок с гостинцами, а Гризли оставил хозяевам все сохранившиеся в вездеходе припасы, как обещал. Довольно скоро, еще до разразившегося, как обычно, дождя, они выбрались из топей на бывшее шоссе — не такое шикарное, как давешняя магистраль, но вполне сносное,- и по нему с ветерком докатились до города, хоть на этот раз обойдясь без приключений и даже поспев к гаражам еще до начала комендантского часа.
3. «Привычны руки к топорам»
Оставив Гризли в подробностях отчитываться перед Броном, Вадим быстренько переоделся, наспех распрощался с обоими и на облегченном двуколеснике, врученном ему в качестве премии, с комфортом помчался домой — чтобы отоспаться за оба дня, доставивших ему столько хлопот. Во избежание пересудов оставил машину по соседству с общагой, в одном из брошенных домов, поглубже загнав в подъезд. Потом забросил на плечо потяжелевшую сумку и прогулочным шагом двинулся через парк, расслабляясь в здешнем спокойствии. Но почти сразу притормозил, пораженный странной картиной.
Добрейший дядя Проша, местный дворняг, всегда приветливый со всеми, не только с верзилой Вадимом, задыхаясь и сыпля проклятиями гнался за скачущим на трех лапах окровавленным кошаком, норовя его звездануть здоровенным дрыном.
Наверное, с пяток раз он уже беднягу достал, приперев в каком?нибудь тупике. Кажется, и прирученный, выдрессированный «зверек» дяди Проши наконец нашел добычу по силам.
Увидав Вадима, злосчастный кот неожиданно прибавил, из последних сил бросаясь ему в ноги.
— Держи гада! — азартно завопил дядя Проша, набегая.- Держи, ну!
— Держу,- подтвердил Вадим, осторожно поднимая котейку на руки. Только сейчас он признал в избитом, перепачканном кошаке своего давнего знакомца — Жофрея.
— Дай сюда! — уже пыхтел рядом дворняг, изготовив потемневший дрын.- Слышь, Вадя? Дай!
— Сейчас,- тем же ровным голосом произнес Вадим, отводя в сторону кулак.
— Чего ты! — Проша шарахнулся в сторону, немедленно перетрусив.- Он у меня котлету стянул, понял?
— А ты мне трешник задолжал, помнишь? — в тон ответил Вадим.- Ну давай, гниль, мой кулак против твоего дрына!
— Иди ты! — искренне обиделся дворняг.- Полоумный, что ль? Это же кот!
— Поло или полу? — осведомился Вадим, глядя на него в упор.- Изволите оскорблять, сударь?
С досады Проша плюнул себе под ноги и поспешил убраться, опасливо оглядываясь. Но Вадим уже забыл про него, легонько прощупывая дрожащее тельце. В общем, ничего серьезного, решил он, однако на трех лапах далеко не ускачешь. Как раз до ближайшего дяди Проши, местного царя природы.
— Чего ж с тобой делать, мерзавец? — спросил он Жофрея.- И надо тебе было покушаться на чужую котлету! Ворованное не впрок — небось, слыхал?
Котейка тихо мяукнул, будто жалуясь.
— Чтоб ты сдох! — в сердцах сказал Вадим, сам чуть не плача.- Тоже на жалость бьешь? А ведь Михалыч мне говорил!..
Вздыхая, он раскрыл сумку и положил кота поверх трофеев и шмоток, затем аккуратно застегнул молнию, стараясь не прихватить пышную шерсть.
— А пусть умоются! — пожелал Вадим невесть кому, а страдальцу велел: — Сидеть тихо, понял? Мало мне было хлопот…
С неприступным видом он миновал проходную, где восседала все та же сухонькая упырша с крысиной мордочкой, поднялся в свою квартиру. Здесь Вадим сразу запустил музыку, лишь бы не слышать тивишной программы, доносившейся из?за проницаемой стены столь отчетливо, что можно было различать слова. Затем переложил Жофрея на диван и занялся лечением.
— Теперь у вас с нахалюгой?мышом по комнате на брата,- говорил он коту, обрабатывая его ссадины йодом и накрепко забинтовывая.- А где прикажете приткнуться мне — в ванной, что ли? Хорошо, собаку пока не завели — то?то мне было бы весело всех разнимать!
Котейка отмалчивался, стоически сносил все новые измывательства, подергивая пышным хвостом,- лишь бы не выгоняли. Правда, если Вадим ослаблял хватку, бедняга пытался уползти по дивану, чтобы без помех зализать раны, предоставив остальное природе.
— А фиг тебе! — возражал мучитель, перехватывая беглеца.- Поторчишь, не помрешь. Походишь недельку в бандаже, а там поглядим.
Только Вадим с ним закончил, как в дверь позвонили.
— Кто? — рявкнул он, еще не выйдя из образа крутаря.- Какого хрена!
Теперь осторожненько постучали, однако не отзываясь. Как и всегда в городе, перенасыщенном чужими страстями, его чувствительное сознание отгораживалось от них прочным заслоном, воспринимая эту мешанину как отдаленный давящий фон. Но даже и там Вадим иногда разбирал знакомые тона — как сейчас, например. Не допытываясь больше, он распахнул дверь, и в квартиру проникла Алиса, принаряженная и свежеразрисованная, облаченная в знакомый халат?накидку.
— Ой, что это у тебя? — изумилась она и сама ответила: — Кошка, надо же! И пушистая!
Будто красуясь перед ней, Жофрей перевернулся на спину и вытянулся по дивану во всю свою немалую длину, томно разбросав мохнатые лапы, отмытые до снежных носочков.
— Ой, что это у тебя? — изумилась она и сама ответила: — Кошка, надо же! И пушистая!
Будто красуясь перед ней, Жофрей перевернулся на спину и вытянулся по дивану во всю свою немалую длину, томно разбросав мохнатые лапы, отмытые до снежных носочков. Хитрюга, теперь и ей хочет понравиться! Хотя бы оклемался сперва, а то раскидался, точно бандитской пулей сражен, вдобавок и в бинтах весь.
— Кот,- поправил Вадим.- Правда, холостяк, если не девственник. Где ему теперь женихаться?
— Его проблемы,- заметила женщина.- А вот где тебя носило прошлой ночью?
— Щас! — фыркнул он.- Еще перед тобой буду отчитываться!.. Или настучишь?
— С ума съехал? Просто мне было страшно одной.- Алиса снова поглядела на кота.- А он породистый?
— Ага, потомственный дворянин,- уверенно подтвердил Вадим.- Или дворняга? Не знаю, как насчет породы, а вот блохи у него точно есть. Чуть подлечится, придется выводить.
